Речь, конечно, идет о светской работе, а не о приходском послушании или занятости в епархиальных структурах. Что по этому поводу думают сами священники Русской Православной Церкви в России и за рубежом – читайте в нашем материале.
Иерей Алексий Сураев, клирик Патриарших приходов Русской Православной Церкви в Канаде, предприниматель, маляр.
– Работать нужно, однозначно! Считаю, что у нас сложилась не совсем здоровая ситуация, когда священник на приходе занимается абсолютно всем. В этих проблемах прихода он замыкается и истощается эмоционально, физически. Мне так кажется, что в некоторых случаях вот это пресловутое выгорание священническое, которое происходит, может быть, связано именно с тем, что человеку некуда выплеснуть накопившееся.
А у меня есть светская работа. Еще до рукоположения я приобрел профессию маляра в Ванкувере и, имея этот навык под рукой, решил в нем развиваться. Открыл небольшую компанию. Занимаемся малярными работами. Частично я погружен в нее. Когда меня достает светская работа, я могу переключиться на церковную жизнь. И наоборот. Этот переключатель очень важен для священника. Переключатель не дает сойти с ума или резко уменьшает шансы, что у священника появляются какие-то нехорошие мысли в голове.
Иерей Антоний Мичурин, клирик храма святых мучеников Александра и Антонины Римских в Селище, г. Кострома, Костромская епархия. Зам. руководителя миссионерского отдела. Школьный учитель.
— В настоящее время сама возможность, а то и необходимость для священника совмещать служения со светской работой становится все более острой темой. Количество прихожан не растет совершенно, зачастую уменьшается. Обычно многодетная семья священника, где матушка не менее обыкновенно сидит дома, пытаясь сладить с этой пиратской вольницей — начинает испытывать разной сложности финансовые проблемы.
И если нет помощи из епархии (а откуда ей взяться — по тем же причинам), то остается один единственный выход — светская или не очень работа.
Хорошо, конечно, если именно «не очень». Когда можно пойти преподавать в семинарию или на факультет теологии в светский вуз. Но тут проблема — профильное педагогическое образование, ученая степень и отсутствие животного ужаса перед студенческой аудиторией. Подобные прямые пересекаются крайне редко, особенно в духовной среде. Где-нибудь чего-нибудь обязательно не хватит.
И тогда дорогая прямая — на производство, а для сельского батюшки — в поле.
Тут, правда, тоже важна квалификация, ибо разнорабочим на стройке или крутильщиком коровьих хвостов много не заработаешь. А устанешь так, что будет уж не до проскомидии. Сюда же относим грузчиков и ассенизаторов. Работа честная, но тяжелая, особенно для батюшек в возрасте, да еще обладающим свойственной русским священникам дородностью.
Работа в банковской сфере, букмекерских конторах, ночных клубах, полиции и публичных домах отметается сразу по чисто этическим соображениям. Со священным служением это не соотносится никак.
Юриспруденция — это уже лучше. Но тут нужен светлый ум, специальные знания, растущие из профильного образования и умение работать с людьми. Как ни странно, часто проблемы возникают именно с последним пунктом (работа с людьми). В этом, по моему мнению, кроются и многие проблемы с православной миссией в России.
В общем и целом — лучше всего для попавшего в сложную ситуацию батюшки идти преподавать либо квалифицированно трудиться на производстве и в сельском хозяйстве. Возможна стезя Плевако, но это редко (товар штучный). Путь же доктора Хауса — скорее исключение, вроде святителя Луки.
В заключение же хочется пожелать тем немногим молодым людям, что скоро пойдут на собеседования в духовные семинарии — получите сперва светское образование, поработайте по профессии некоторое время. А уж потом и направляйте стопы свои на пахнущую ладаном и проблемами не всегда прямую дорожку современного пастыря душ человеческих.
Иерей Николай Тихончук, клирик храма в честь иконы Божией Матери Всех Скорбящих Радость и Святой Женевьевы Парижской в Корсунской епархии Русской Православной Церкви, медбрат Парижского госпиталя.
— Священникам у нас приходится работать, в том числе и мне. Правда, говорить «приходится» я бы не хотел. На самом деле, я считаю, что работать священнику полезно, хотя совмещать работу со служением непросто. С одной стороны, священник, работая, встает в один ряд со своими прихожанами, которые также в будние дни трудятся. И потом он также в выходные отдает десятину своего времени, совершая службы. Приходской батюшка в этом случае – такой же священник, как и все члены его общины, то есть то самое «царственное священство», о котором говорит в своем Послании апостол Петр. Порой такой пример необходим. Работа, если хотите, – это прививка от младостарчества и высокого мнения о себе. Через светскую работу священник не теряет связь с реальной жизнью людей, например, своих прихожан.
Вы знаете, когда я стал работать в «красной зоне» Парижского госпиталя для больных с коронавирусом, один мой друг-епископ сказал: «Твой пример важен, потому что он вдохновляет людей». Наверное, это действительно важно – показать, что есть разные священники, что они могут делать какую-то светскую работу, где-то еще приносить пользу людям.
С другой стороны, скажу о себе. Работа отнимает очень много времени и буквально выжимает из меня все силы. Не остается никаких внутренних ресурсов, чтобы посвятить необходимое время моим прихожанам. А ведь у меня еще семья, маленькие дети, супруга тоже очень много работает. Получается, что я порой разрываюсь на части. Может быть, это вопрос моей личной самоорганизации. Но, тем не менее, мне кажется, что работающий священник не может полноценно, на 100% отдавать себя приходу. Но таковы наши реалии. Вопрос о том, чтобы оставить светскую работу даже не стоит, поскольку приходская община не может материально обеспечивать своих пастырей.
Здесь, во Франции, нет различия между священником и прихожанами. Мы ведь и работаем, и сами же жертвуем на приход.
Иерей Алексей Гугливатый, настоятель Спасо-Преображенской единоверческой общины города Куровское Балашихинской епархии Московской митрополии.
— Вопрос неоднозначный.
Сам я настоятель городского и двух деревенских храмов, не занят на светской работе.
С одной стороны жизнь священника посвящена Богу и служение Церкви Христовой должно быть на первом месте, но с другой стороны бывает и такое, что священнику сам факт служения необходимо обеспечивать самостоятельно — особенно это касается малых, не богатых приходов. До революции приходы, находящиеся в сельской местности, имели собственные наделы земли, и священнослужители нередко обеспечивали семью больше за счет собственного труда на земле, нежели только священнического служения. То же мы можем сказать и о русских монастырях, славившихся всегда своим хозяйствованием. Время меняется, и современность ставит нас перед лицом новых проблем. Думаю главный принцип возможности занятости священника на светской работе — это полезный труд и занятость не в ущерб приходской жизни.
Протоиерей Александр Яворовский, настоятель храма апостола и евангелиста Матфея города Лёвен, клирик Брюссельско-Бельгийской Архиепископии Русской Православной Церкви, член епархиального суда и водитель фирмы «Ходелмайер».
– Когда я попал в Бельгию, то получил от владыки распределение – помогать по службе на приходе в одном из городов. Я тогда увидел, что приход не может меня обеспечить проживанием и денежным пособием, в отличие от Белоруссии, где я служил раньше. Поэтому встал вопрос, что надо идти работать. А куда? У меня, кроме семинарии, за плечами ничего и не было. Я понял, что ничего не умею. И здесь на помощь пришла система второго образования в Бельгии, которая прекрасно организована и помогает людям получить какую-то другую специальность, если человек не смог себя найти.
Но для начала нужно было выучить язык. Благодаря отличной семинарской подготовке мне удалось быстро освоить нидерландский, на котором говорят в нашей части Бельгии. Дальше я занялся сбором информации: какую профессию освоить, чтобы обеспечивать семью? Предложения были разные. Но из разговоров я понял, что самой прибыльной были профессии строителя и дальнобойщика. Про дальнобойщика мне сказали: забудь. Ты иностранец, и там требуется серьезная подготовка, и вообще тебя не возьмут. Но я решил попробовать.
Сделал заявку, поступил на курсы подготовки водителей грузовых автомобилей, сдал экзамен и поступил уже в школу, в которой учился еще полгода. Получил диплом и даже разрешение на перевозку опасных грузов. А потом устроился в фирму на работу. Вот так я стал дальнобойщиком. Труд, действительно, очень тяжелый. Если бы мне в семинарии кто-то сказал, что я буду за собой таскать по Европе 20-метровую многотонную махину, я б ни за что не поверил! География поездок – это Бенилюкса (Бельгия, Голландия, Люксембург), Франция, Германия. В день наматываю по 600–700 километров. Работать нужно очень много. Трудовой день – от 12 до 15 часов в сутки. Плюс сейчас я в таком секторе работаю, что приходится не просто ездить, но и ночевать в грузовой машине. Поэтому с понедельника по пятницу я живу буквально на рабочем месте.
Почему так много нужно работать? Все просто: у меня очень большая по европейским меркам семья. Пятеро детей от 6 до 21 года, и еще родители жены, которых я специально перевез в Бельгию для помощи супруге.
Насколько получается совмещать работу со служением? Ну, священник остается священником всегда и везде, где бы он ни находился: в церкви, дома, в отпуске, на рыбалке или на работе. Совмещаю я следующим образом: с понедельника по пятницу, как уже сказал, я живу в грузовой машине, с вечера пятницы по воскресенье я все свои внимание и силы отдаю приходу, и небольшую, к сожалению, часть – семье. Но я и за рулем машины осуществляю свою миссию! Мне постоянно звонят прихожане, и я беседую с ними и в дороге, и во время вечерних остановок, отвечаю на вопросы и даю советы. Иногда бывает так, что если у человека возникли какие-то срочные обстоятельства, а я нахожусь на трассе не так уж и далеко от него, мы встречаемся, чтобы поговорить, или он забирает меня к себе домой для совершения треб, в больницу к страждущему родственнику… Вот так приходится совмещать.
Работа меня научила тому, что священнику, несмотря на служение, необходим труд. Труд облагораживает человека, учит христианина дисциплине и самовоспитанию. Это очень держит в рамках, особенно если ты еще не очень хорошо научился пользоваться своей свободой. Заставляет работа придерживаться определенного ритма.
Иерей Александр Сатомский, настоятель храма Богоявления города Ярославля, пресс-секретарь Ярославской епархии, преподаватель Ярославского государственного педагогического университета.
— Мне кажется, что в ряде ситуаций для священника было бы хорошо и полезно иметь светскую работу.
Например, если мы говорим о служении в деревне. Абсолютное большинство приходов на селе не могут прокормить священников. Поэтому остается два варианта: либо натуральное хозяйство (как это в большинстве случаев и происходит), либо наличие некоей смежной специальности, которая бы в этой ситуации помогала. Более того, по опыту ряда дореволюционных духовных школ мы видим, что такое отношение к данному вопросу системно культивировалось. Например, священникам начитывались даже специальные курсы, связанные с началами агротехники, фельдшерского дела, каких-то других специальностей, которые могут им помочь на селе, но главное, помочь и самим селянам, ввиду того, что священник в ряде случаев оказывался специалистом широкого профиля в том населенном пункте, где он свое служение нес.
В этом плане мне кажется, что в современной ситуации, священник, являющийся также широкого профиля специалистом — это, кроме всего прочего, и прекрасная миссионерская перспектива. Чтобы человек мог сталкиваться со священником не только в храмовом пространстве, но и в ином формате, соответственно, через личное свидетельство пастыря не только словом, но и жизнью, профессиональной состоятельностью, чтобы человек получал вот такой положительный опыт встречи с Церковью.