(Б6) Попечительское служение 
(невыдуманная история)
Слушая различные истории работающих за рубежом, наших соотечественников, меня всегда берёт оторопь. В мой памяти ещё живы воспоминания о золотых временах СССР, где государство заботилось о каждом своём гражданине в любой точке Союза. Оттого пронизанные горечью рассказы о работе на чужбине, озадачивают, словно я читаю книгу про людские судьбы какого-то иного мира.
(Рассказ от первого лица)
Сначала я работала в Италии. Заболела. Больная ты никому не нужна. Пока болела, меня там обманули, обокрали, и я осталась без работы и жилья. Еле-еле уехала без копейки домой. Приехала — ещё болела. У нас тоже врачам надо платить немалые деньги. Родители получают мало, да и проблемы у них. Наодалживала денег. Вылечилась.
Дома полгода искала работу. Не нашла, или находила работу с маленьким окладом, который не позволял мне в полной мере расплатиться с долгами.
Кредиторы покоя не давали. Что делать? В Италию больше не хотела, да и многие из там работающих, перебрались в Москву на заработки. Вот и я решила попытать там счастья. Созвонилась со знакомой. Та, как и положено, пообещала огромные заработки и кисельные берега. Я и поверила.
Приехала в Москву. Но работа оказалась за городом. В лесу. Мини-завод по изготовлению гипсовых бинтов. Вокруг лес. Работа без выходных, с 8 утра до 11 вечера. Глотаешь гипс и крутишь бинты. Поднимаешь мешки с гипсом. Зарплата 15 тысяч (на наши деньги около 4 тысяч леев).
Нас кормили — за это высчитывали 2 тысячи рублей в месяц за еду. Спали там по несколько человек в комнате. В город, чтобы уехать, надо было просить разрешения и денег. Потому что все заработанные деньги находились у бухгалтера. Отпускали редко, да и трудно оттуда было выехать. Лишь через год можно было поехать домой. Таков был договор.
Я всё время хотела спать. С нами жили молдаванки, узбечки и армяне. Армяне руководили.
Возненавидела молдаванок. Это самые продажные люди. Никогда не протянут руки, никогда не помогут. Всегда предадут своих.
Постоянные разборки, драки, поножовщина, приставания. Можешь спать и проснуться оттого, что какой-то грязный узбек норовит забраться к тебе в постель. Это было ужасно трудно: жить и не опуститься. Считала дни, когда уеду.
Собравшись домой в положенный срок, я взяла заработанные деньги, но треть мне не доплатили. Оставили как залог, чтобы я вернулась. Но я уже знала, что туда не вернусь!
Приехав домой в Кишинев, проплакала несколько дней от усталости и безысходности. Отдала почти все долги. Опять без денег.
Поискала работу в Кишиневе. Всё тоже самое. А долги ещё кое -какие остались. Опять собралась в Москву.
Устроилась в кафе барменом-официантом при гостинице в районе аэропорта. Зарплата тоже 15 тысяч. Кушаешь — сколько хочешь. Здесь за еду не высчитывают. Две тысячи плачу ежемесячно за право легально работать, и шесть тысяч рублей — за койко-место. И ты свободна. Дают авансы, если надо. Но постоянно попрекают, что ты «понаехала».
Бесконечно поправляют язык, смеются, над тем, как ты разговариваешь. Я стараюсь разговаривать хорошо, но иногда ошибаюсь. Отчего родители меня не отправили в русскую школу учиться, ведь можно было бы. Мне бы легче было сейчас.
Над молдаванами смеются, как и над узбеками. Говорят — чернь. Строители, сторожа, да чернорабочие…
Это и правда, и неправда. Русские ленивые, что бы они без нас всех делали?
Русские полицейские, останавливая проверять документы, сразу определяют -молдаванка?
Спрашиваю: откуда знаете? Они смеются. «Красивая», — говорят.
Хочу найти работу с более высоким заработком. Снять комнату, чтобы жила сама. Устала от соседок-молдаванок по комнате. Которые таскают женатых мужиков и не дают мне отдохнуть своими любовными играми.
Я закрываюсь с головой, чтобы не слышать ничего. Но спать не могу всё равно, мешает шум.
Отчего молдавские мужчины такие невоспитанные? Мэй… Фа… Грубость, хамство. Почему им не стыдно? Ведь у нас в Кишиневе нормальные, воспитанные люди. А в Москву, как будто, худших прислали. Оттого русские молдаван и считают ничтожеством.
Я стараюсь. Теперь откладываю деньги, хоть пять рублей, хоть сто. Копейка к копейке. Я хочу жить достойно. Скопить денег и открыть дело. Я так устала от унижений. Ведь я неглупая, школу закончила хорошо. Просто не на что было учится. И брат у меня тяжело болен, на него все деньги уходят. Вот родители и не могут мне помочь. А я конечно стараюсь, несмотря на долг, брату тоже на лечение высылать денег, на лекарства.
Любимого у меня нет. Нет времени кого-то искать. А проводить время, как многие приезжие, не хочу, да и не могу. Я хочу любить не грязно, чисто. Наверное это случится когда-нибудь. Когда я встану на ноги…
Я бы хотела жить дома. Но не на что. Да и где работать.
На меня смотрела измученная девушка 27 лет от роду. Красивая южной красотой. Смуглая, с чёрными блестящими глазами с поволокой. Глаза бездонные, умные.
Её порядочность ни вызывала ни тени сомнений. Закушенная губа, упрямый взгляд говорили сами за себя. Она пытается выжить… Выжить, чтобы жить достойно.
Махровый капитализм ломает судьбы в жерновах. Перемалывает и выплевывает: кого живого, невредимого и закалённого (но их гораздо меньше), кого измученного, но борющегося за себя и свое достоинство, а кого-то выплевывает еле-еле живым.
У слабых индивидуумов шансов нет никаких. Жернова олигархического строя их размалывают, раздавливают и размазывают по жизни. Деградацией, болезнями и разложением.
Моя героиня из тех, кто борется. Борется с обстоятельствами, из последних сил. Не на жизнь, а на смерть. Борется, сохраняя человеческое достоинство. Ей невыносимо тяжело. Дай бог ей не сломаться. И дай ей бог сил, чтобы прожить достойную жизнь.
Марионелла Скорцеску