Рубрика: Проповеди209 материалов

(А3.10) Библиотека. Проповеди

«Бог стал человеком, чтобы человек мог стать Богом», — учат отцы Церкви. А что нужно сделать, чтобы человек стал человеком?

Социальные Маугли

Человек рождается дважды — сначала как физическое тело, как яйцо, потом — как цыпленок.

Описанный Киплингом Маугли имел прототипов в той же Индии. Там очень часто в джунглях пропадали украденные обезьянами или волками дети, причем английскими или индийскими учеными в 50-х годах прошедшего столетия были зафиксированы случаи, когда животные не ели, а воспитывали украденных младенцев.

Прежде чем постигать высоты добродетелей, научитесь здороваться с людьми на улице!Дети не превращаются в красавцев типа Маугли. Они превращаются в ни то, ни се. Они чешут задней ногой за ухом, рвут мясо зубами, воют на луну, и если их возвращают в человеческие жилища, тоскуют, чахнут и умирают, так и не научившись разговаривать и есть вилкой и ложкой. Потому что ими пропущены какие-то важные этапы воспитания. А самые важные этапы воспитания — это внутриутробное развитие и первые несколько лет жизни. Как говорил Толстой, между мною трехлетним и мною семидесятилетним разница очень небольшая, но между мною только что родившимся и мною трехлетним — разница огромная.

Самое важное закладывается тогда, когда дается младенцу в рот материнский сосок или соска, что поет над колыбелькой молодая мама: «Богородице Дево, радуйся» или «Я буду вместо, вместо, вместо нее, твоя невеста, честное ё». Пока носит дитя, мама курит папиросу или причащается раз в месяц.

За каждый день внутриутробного развития проходят астрономические периоды, в строении земли они называются геологическими эрами. Упущенные вопросы внутриутробного, сразу после рождения, ближайшего дошкольного или первые годы школьного воспитания — я боюсь, невосполнимы.

То, чему я не научился в двенадцать-тринадцать лет — я уже в двадцать четыре года не научусь или научусь но с титаническими усилиями, и хуже, чем мог. Навыки, которые я в четырнадцать-пятнадцать лет не обрел в части труда, терпения, физической выносливости, перенесения боли — 14-15 лет — в тридцать-сорок лет уже поздно нагонять. Есть необратимые изменения в человеке, из-за которых не сделанyые вовремя вещи позже не нагоняются.

Подробнее…

(А3.10) Библиотека. Проповеди

Одно из ключевых понятий Нового Завета — свобода. «И познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8: 32), — говорит Спаситель. «Стойте в свободе, которую даровал нам Христос» (Гал. 5: 1), — говорит апостол Павел. «Так говорите и так поступайте, как имеющие быть судимы по закону свободы» (Иак. 2: 12), — говорит апостол Иаков. Цитаты эти можно умножать и умножать.

Быть может, по степени использования только слово «любовь» может соперничать со словом «свобода». Оба слова, занимая достойнейшее и первенствующее место в Писаниях Нового Завета, широко представлены и в нецерковной риторике.

Английский христианский мыслитель Честертон однажды уже сказал об этом, и лучше, чем он, не скажешь. А сказал он о том, что мирские идеалы — это те же христианские добродетели, только сошедшие с ума.

Что только не называют «любовью», и что только не оправдывают понятием «свободы»! «Займитесь любовью, а не войной!» — кричали хиппи. «Свободу Кубе!» — кричали советские демонстранты. «Будьте по-настоящему свободны!» — призывают нас операторы мобильной связи. Это, конечно, не полный перечень примеров. Таковы уж эти понятия — свобода и любовь — что глубина и разнообразность заложенных в них смыслов позволяет писать их на самых разных знаменах.

Речь идет не о звуках, а именно о смыслах. И всем без объяснений должно быть понятно, что коль скоро один человек считает, что он свободен выбирать себе пол, а другой цитирует слова апостола: «стойте в свободе» (Гал. 5: 1), то речь здесь идет не об одном и том же.

ПОДМЕНА ПОНЯТИЙ

Слово «свобода» для нашего уха звучит с социально-политическим пафосом. Слова вообще не имеют прозрачности и девственной чистоты. Они всегда отягчены какими-то условностями исторического момента. Стоящий перед глазами сегодняшний день пользуется словами по своему произволу и мешает видеть в них глубокий, первоначальный смысл. Можем ли мы относиться к слову «свобода» если уж не по-евангельски, то хотя бы непредвзято, если слово это начертано на знамени Французской революции?

Подробнее…

Протоиерей Андрей Ткачев

(А3.10)

Философия начинается с вопросов, то бишь с удивления. Нужно ли, можно ли удивляться и задавать вопросы верующему человеку? Иначе говоря, можно ли верующему человеку быть «чуть-чуть» философом? Это важный вопрос, поскольку многим верующим людям кажется, что мыслить можно только в рамках катехизиса. Но и сам катехизис есть диалог. Там есть вопросы и ответы. «Что есть Церковь?» – «То-то и то-то». «Каково учение Евангелия о будущей жизни?» – «Таково и таково». «Можно ли мыслить об этом вот так-то?» – «Нельзя, потому что сказано то-то».

Катехизис дает некую сумму готовых ответов, но предполагает вопросы. Значит, верующему человеку можно их (вопросы, то есть) задавать и можно, следовательно, быть чуть-чуть философом.

Ужасен человек, которому все ясно. Человек, которому все ясно, это не Платон, и не Василий Великий, и не Филарет (Дроздов). Это, скорее всего, какой-то зощенковский персонаж на манер того товарища, который в ответ на вопрос барышни: «Что это соловей так нынче сладко поет?» – ответил без сомнений: «Жрать хочет, оттого и поет». Можно было бы порадоваться, что человеку все ясно и на любой вопрос ответа долго ждать не надо. Но радоваться почему-то не хочется.

Вопрос о возможности философии в христианстве формулируется так: «В христианстве можно только молиться или можно молиться и думать?» Конечно, можно думать и молиться, молиться и думать, просто думать и просто молиться. И когда человек будет думать, он будет постоянно задавать вопросы. Себе, Богу и окружающему миру. Почему все так, а не иначе? Если на все воля Божия, то я ни при чем или все же от меня чего-то ждут и за что-то спросят? О, как много этих вопросов, и как рвутся они из самих глубин человека! Иногда они, эти вопросы, заставляют молиться, иногда мешают. Но сделать вид, что их нет или что они не нужны, что это блажь и чушь, вряд ли удастся.

Философия есть поиск Бога. По Клименту Александрийскому, она есть для язычников то же, что для евреев – Закон. Закон же для евреев, напомним Павлово слово, есть «пестун», то есть детоводитель ко Христу. Детоводителем называли раба, который водил детей своего господина к учителям. Евреев ко Христу должен был привести Закон, а язычников – размышление.

Закон требует тщательного исполнения. Казалось бы, Закон и философия – антагонисты. Но это только кажется. Поскольку Закон обширен, мелочен, скрупулезен, целостен, он для исполнения требует понимания. Человек не способен исполнять то, что не понимает. Отсюда еврейские поиски ответов на вопросы «какая заповедь в Законе большая?», «что первостепенно, а что второстепенно?» и так далее. Размышление над Законом есть аналог философии, только не в смысле свободного полета: дескать, «думаю, о чем хочу». Это настырный труд ума в заданных рамках, это религиозная философия. Она-то нам и нужна.

Подробнее…

Протоиерей Андрей Ткачев

(А3.10)

«Я не могу гордиться страной, так жестоко поступившей с Церковью в ХХ веке»

Вроде бы так. Или не «жестоко», а «несправедливо». Или как-то еще.

Не слышал я доклад о. Георгия, простите, потому не могу цитировать дословно. Но сеть полна отзывами, и общий смысл как бы ясен.

Намеренно ставлю «как бы», чтобы не быть похожим на того гражданина, который осуждал Пастернака, роман не читая.

***

Наш народ гадко поступил с Церковью в ХХ веке. С этим невозможно спорить. Шок от произошедшего многих заставляет искать причины в стане внешних врагов и в теории заговора. Но дела серьезней. Виноваты мы действительно сами.

С Церковью в нашем Отечестве много раз поступали не очень хорошо и раньше. Но то было делом и инициативой правителей, кои у нас традиционно – священны. Потому и грехи, заключающиеся в унижении Церкви, сдвигании ее с центрального места в народной жизни на периферию, формальном отношении к ней, и проч., лежат, главным образом на правителях досоветской эпохи.

Советские же вожди, надо отдать должное их изобретательности, не пожелали брать на себя всю полноту ответственности, и превратили проблему вины в коллективную. Нечто подобное слышим и в Слове Божием: «Кровь Его на нас и на детях наших»

То есть большевики мобилизовали массы, напичкали это самое массовое сознание враждебными Церкви идеями и направили «народный гнев» на «обманщиков». Даже слова «народный гнев» можно писать и без кавычек.

Чего стоит только одна масштабная и дьявольски-успешная кампания по «разоблачению», связанному с мощами.

Люди, оказывается, массово верили (поскольку были так научены), что в раках сплошь и рядом лежат абсолютно нетленные тела святых. О том, что во многих раках лежат только одни косточки, и что мощи не обязаны быть полностью нетленными, простые люди не знали. Просто им не сказали об этом. Стоило большевикам дерзко раздеть, разоблачить, то есть, святые гробы и лежащие в них святые останки, как множество простых людей почувствовали себя обманутыми. Ну а дальше, как говорится, дело техники. Дальше можно сокрушать глыбу народной веры без особого труда и превращать ее в кучу щебня. Глыба ведь такова, что ее только с места сдвинь, дальше она сама покатится.

Подробнее…

Протоиерей Андрей Ткачев.

(А3.10).

Человек жадно борется за свои права, но не так жадно стремится уравновесить их обязанностями. Обязанности как бы разумеются сами собой. Но именно «как бы», потому что прописные истины одних веков со временем могут превратиться в китайскую грамоту для более поздних поколений.

Мы, люди, все больше и больше привыкаем пафосно рассуждать о своих правах и требовать сих последних. Но в то же время мы превращаем в фигуру умолчания свои обязанности, которые должны с логической неизбежностью уравновешивать права, чтобы миру не завалиться на бок, как судну, на котором все пассажиры переместились на один борт.

В XX веке была одна крайне интересная, из всех схем и рамок выпадающая особа – Симона Вейль. Вначале троцкистка и атеистка, она пришла затем к христианству, но так специфично, что умерла некрещеной. Симона пыталась доказать возможность внецерковного христианства, рассматривая в качестве самых необходимых вещей в жизни труд и живое сострадание.

Не будем одеваться в судейскую мантию и выносить о ней свой приговор. Как ни крути, прошедший век был настолько пестрым в своем сумасшествии, что неизбежно должен был порождать самые странные, самые неожиданные формы духовной самореализации. Кстати, XXI век обещает быть еще более сумасшедшим, так что – то ли еще будет.

Но имя Симоны Вейль здесь помянуто не ради праздного словца. Именно она смело и справедливо заявляла, что говорить о правах можно только говоря и об обязанностях. Скажи мне прежде, что ты обязан делать, а потом веди речь о том, на что у тебя есть права. Нет обязанностей – нет прав. Кажется, принцип апостола Павла, принятый, без ссылки на источник, даже коммунистами: «кто не работает, тот да не ест», говорит именно об этом. То есть дай что-то, чтобы пользоваться чем-то.

Пользоваться чем-то, не давая взамен ничего, означает воровать. Не потому ли мы смотрим сотни фильмов, героями которых являются воры и мошенники всех мастей, что вор стал главным героем современности? И это не в последнюю очередь оттого, что сознание множества людей вскормлено отравленным молоком простой идеи – брать, не давая: «У меня есть права, а об обязанностях я слышать не желаю».

Подробнее…

Священник Иоанн Павлов

(А3.10) Библиотека. Проповеди

Что значит быть умным? На этот вопрос разные люди ответят по-разному. Одни, например, назовут умными тех, кто знает, как заработать деньги и стать богатым, или тех, кто сумел получить власть, или кто приобрел известность и славу, или кто умеет красиво и в свое удовольствие жить. Одним словом, быть умным для этих людей означает просто добиться успеха в земной жизни. «Мы живем на земле только один раз, — скажут они, — второго раза не будет, следовательно, нужно всеми силами добиваться успеха, приобретать богатство, власть и наслаждаться жизнью, пока есть время». Логика здесь простая: будем есть, пить, веселиться и брать от жизни все, потому что завтра умрем.

Конечно, многих людей такое откровенно низкое понятие о человеческом уме не удовлетворит, и они на вопрос, кого можно назвать умным, скажут, что умный — это тот, кто получил хорошее образование, приобрел широкую эрудицию, владеет несколькими языками, много путешествовал, много знает и тому подобное. «Вот с таким человеком бывает интересно и полезно общение, — скажут они, — вот такие люди действительно являются умными». Еще некоторые скажут, что умный — это человек опытный, проницательный, знающий жизнь и людей и умеющий применять эти знания в своей жизни. Такие или подобные ответы дают обычно мирские люди на вопрос о том, кого можно считать умным.

Подробнее…

(А3.10) Библиотека. Проповеди

Сегодня неделя о расслабленном. Хочешь ли здрав быти? – спрашивает Христос расслабленного. Не странный ли вопрос? Разве непонятно, что тот, кто болен, хочет быть здоров? О каком здоровье говорит Господь? Если о здоровье тела – то вопрос просто нелепый. А если о чем-то большем, то это вопрос ко всем нам. И ответ не так однозначен, как кажется.

Хотим ли быть здоровыми духовно, то есть святыми? Не стали ли страсти, грех, суета и прочие заменители Бога, которые люди со времен Адама изобрели для заполнения духовного вакуума, частью нашей души? Не стал ли грех для нас нормальным, естественным состоянием?

Как правило, мы хотим быть духовно здоровыми только устами. А сердце наше такого здоровья не хочет. Мы, впрочем, и сами можем не понимать этого. Чтобы понять это, нужны время и опыт.

И теперь нам понятно, почему расслабленный человек лежал у овчей купели такой долгий срок: чтобы его ответ Христу был правдой. Чтобы это желание – быть здоровым – стало по настоящему выстраданным.

Наш духовный паралич должен нам сильно надоесть. Мы должны так измучиться грехом и страстями, так должны их возненавидеть, чтобы у нас никаких сомнений не осталось в том, что мы хотим быть здоровыми.

Люди грешат по-разному. Иногда мы видим людей, которые грешат и радуются этому. Это обычно люди молодые и глупые, они еще не познали опытом убийственность греха.

Подробнее…

(А3.10) Библиотека. Проповеди

Кому дорог мертвец?  Сегодня мы вспоминаем святых жен-мироносиц, праведных Никодима и Иосифа Аримафейского.

Не случайно они вспоминаются вместе. Это те, кто особенным образом послужили Христу в короткий промежуток времени – когда Он был мертв. И тем ценно их служение, что они послужили мертвецу.  От мертвеца же уже ничего нельзя получить, кроме проблем. Он уже не исцелит и не утешит. Не наградит, не пообещает и даже не скажет ни слова. Он него уже нечего приобрести.

И величие подвига этих людей именно в том, что они от Него ничего уже не ждали.  Более того: в их глазах Он должен был быть или обманщиком или жестоко ошибившимся человеком. Не сбылись их чаяния – в душах у них должно было бы быть разочарование.   А мы надеялись было, что Он есть Тот, Который должен избавить Израиля — говорили разочарованно ученики Самому Воскресшему.  В стане учеников разочарование, горе, слезы и страх. Страх от того, что победили враги и теперь нет Того, Кто бы защитил их. Он убит, умер позорной смертью. Все планы рухнули. Осталось только запереться в доме и оплакивать Его и свои надежды. Так и поступают апостолы.  И на этом фоне несколько человек являют в себе то, чего не видно было в них доселе.

Кто эти женщины? Они всегда были незаметными. Обслуживающий персонал. Готовили, убирали, служили. Их не замечали среди учеников – всегда в отдалении. Как же, кругом мужи, умные и отважные. А они так – сбоку. Но вот мужи разбежались – а они идут ко гробу, вокруг которого вооруженная охрана и беспокоятся только о тяжести камня.

Подробнее…

Протоиерей Андрей Ткачев

(А3.10) 28.04.2012г. Библиотека. Проповеди

Дух Святой сошёл на Христа в виде голубя. Своих последователей Христос ласково называет овечками. Фарисеи удостоились имени змей и порождений ехидны, а Ирода Господни уста назвали лисой, указывая, очевидно, на зоологическое лукавство. Итак, животный мир приходит на страницы Евангелия как символ, как урок или обличение, и важное место в этом мире занимает свинья.

Копыта свиньи раздвоены, но жвачку она не жуёт. Это значит, в понимании иудеев, что внешне она чиста, а внутри — нет. Это значит, что она — символ лицемерия, и если смыть с неё грязь, так чтобы внешний вид не оскорблял ни зрения, ни обоняния, она явится нам по наружности чистой, а внутри не соответствующей религиозной норме. Это живой аналог покрашенного гроба, который снаружи красив, а внутри полон всякой гнили и костей мёртвых. Но это ещё не всё. Обидный символизм свиньи почти не имеет границ. Обидный не для животного, которое ни в чём не виновно и природу свою изменить не может, а для человека, который, по слову Златоуста, может совмещать в себе дурные качества шакала, змеи, осла, летучей мыши и свиньи одновременно.

Как говорит Феофилакт в толковании на Евангелие, свинья столь упорно и постоянно смотрит в землю и роет её своим рылом, что позвоночник её теряет возможность изгибаться вверх, а значит, свинья никогда не смотрит в небо! Лишь только когда режут её и с усилием задирают голову, свинья впервые видит над собой солнце и облака и в изумлении замолкает.

Это секундное предсмертное изумление при виде неба — тоже обидное качество не животного, но человека, который может зарыть свой талант в землю и земле отдать не только физические труды, но и нравственные порывы, оставаясь вполне чуждым Небесам до самой смерти. Перед смертью он непременно изумится и ужаснётся, и, может быть, завизжит, что исторгнет из наших сердец жалость, но никак не изменит трагичности ситуации.

Подробнее…

Протопресвитер Александр Шмеман

(А3.10) Проповеди

В пасхальную ночь, когда крестный ход, обойдя церковь, останавливается у запертых ее дверей и наступает, одна, последняя минута молчания перед взрывом пасхальной радости, в нашем сердце сознательно или безсознательно возникает тот же вопрос, который был, согласно евангельскому рассказу, в сердце женщин, пришедших рано утром, «едва воссиявшу солнцу», ко гробу Христа. Вопрос этот: «Кто отвалит нам камень от гроба?» Совершится ли еще раз это чудо? Станет ли еще раз ночь светлее, чем день? Наполнит ли нас еще раз эта ничем не объяснимая, ни от чего в мире не зависящая радость, которая всю ночь и еще столько дней будет звучать в этом обмене пасхальным приветствием: Христос Воскресе! Воистину Воскресе!

Минута эта всегда приходит. Двери открываются. Мы входим в залитый светом храм. Мы вступаем в ликующую пасхальную заутреню. Но где-то в душе вопрос остается. Что все это значит? Что значит праздновать Пасху в этом мире, наполненном страданием, ненавистью, мелочностью, войнами, что значит петь «смертию смерть поправ» и слушать о том, что «мертвый ни един во гробе», когда смерть остается все еще, несмотря на всю жизненную суету, единственной абсолютной земной достоверностью… Неужели же Пасха, эта светлая ночь, это ликованье — только минутный уход от реальности, возможность некоего духовного опьянения, после которого — рано или поздно, но наступают те же будни, та же серая действительность, тот же счет неумолимо пробегающих мимо дней, месяцев, лет, — та же гонка к смерти и к небытию? Ведь нам давно уже твердят, что религия — это самообман, это опиум, это выдумка, помогающая человеку в его трудной судьбе, это мираж, который все время рассеивается. И не более ли мужественно, не более ли достойно человека от миража этого отказаться и лицом к лицу встретиться с простой и трезвой действительностью?

Что ответить на все это? Пожалуй, первый приблизительный ответ мог бы быть таким: не может быть, чтобы все это было просто выдумкой! Не может быть, чтобы столько веры, столько радости, столько света — вот уже почти две тысячи лет — было бы только бегством, миражом. Может ли мираж длиться веками? Ответ это, конечно, веский, но еще не окончательный. И надо прямо сказать, что окончательного, общеобязательного ответа, такого, который можно было бы напечатать в виде научного объяснения пасхальной веры, — такого ответа нет. Каждый здесь свидетельствовать может только о своем собственном и живом опыте и говорить за себя.

Подробнее…

(А3.10). 22.03.2012г. Проповеди

Праздник сорока Cевастийских мучеников всегда был большим событием в Православной Церкви. Издревле, с самого времени их мученической кончины в 320 году, Церковь торжественно прославляла этих святых. Они приняли страдание за Христа перед самой победой христианства в Римской империи. Тогда уже был принят знаменитый Миланский эдикт, разрешающий свободу христианского вероисповедания, но были еще отдельные вспышки гонений перед той полной победой, когда христианство утвердилось во всей Римской империи. Так бывает: кончается война, и накануне победы кто-то принимает смерть.

Эти воины приняли страдание за Христа в ледяном Севастийском озере. Их смерть была особенно славной, потому что они имели возможность избавиться от страданий. На берегу озера была растоплена баня, и каждый из них мог оставить место мучений и прибегнуть к этому спасению.

Их подвиг памятен для нас и тем, что один из воинов не выдержал и предпочёл безопасную, благополучную жизнь без Христа смерти со Христом. Это видел один из стражников. По непостижимому Божественному Промыслу ему открылось, что там, где стоят эти мученики, — жизнь и слава. Там то тепло, которое невозможно обрести нигде и никогда, там Сам Господь. Видя мученические венцы, сходящие на воинов, он закричал: «И я христианин!» — и присоединился к ним, чтобы вместе с ними разделить и страдания, и славу.

Церковь с самого начала увидела в этом образе то, что во все времена определяет жизнь каждого христианина и жизнь всей Церкви. Так или иначе мы оказываемся перед этим выбором. Либо мы должны пожертвовать Христом ради своего благополучия, либо пожертвовать своим благополучием ради Христа. Ни один человек не может обойти этот выбор.

Но бывают такие испытания, которые охватывают всю Церковь. И те гонения, которые были в древней Церкви, и те, что были в самое недавнее время, были отмечены этим: одни избирали Христа, а другие отрекались от Него. Некоторые отрекались, когда как будто были уже близки к тому, чтобы получить мученический венец. А среди людей, которые были к Церкви безразличны, и даже среди её гонителей внезапно обретались исповедники веры.

Подробнее…

(А3.10). Проповеди. 6.03.2012г.

Мы нашли Того, о Котором писали Моисей в законе и пророки – говорит Филипп Нафанаилу – пойди и посмотри.

В сегодняшнем евангельском чтении мы слышим, как узнают Христа апостолы. Узнают, как бы давно Знаемого, потому что Он давно знает своих: прежде нежели позвал тебя Филипп, когда ты был под смоковницею, Я видел тебя.

Господь наш Есть Жизнь всего мира и каждого человека. Он есть Тот, кого неосознанно ищет сердце каждого из нас с детства. Он Есть Ожидаемый всеми народами. И мы, найдя Его, радуемся как Филипп с Нафанаилом. Ибо обретохом не просто Иисуса из Назарета, а Истину и Жизнь.

И блажен тот, о ком скажет Господь: вот подлинно Израильтянин, в котором нет лукавства.

Как важно быть в Истине – во Христе! Он является нам в Своих Заповедях, в Таинствах, особенно в Евхаристии, и в Православном учении. О Православном учении сегодня особый разговор.

Тем более актуальна эта тема сейчас, когда под напором духа мира сего колеблются умы многих православных. Мир сей и раньше не отличался разборчивостью, а теперь и вовсе утратил все ориентиры и потерял понятия о добре и зле, о чистом и грязном, о здоровом и болезненном.

В мире сем уже давно не принято быть серьезно верующим – это расценивается как клерикализм и фанатизм. В мире сем можно верить во «что-то», можно в какого-то «одного для всех религий» бога, можно в какие-то «общечеловеческие» ценности, но во Христа всерьез верить запрещается. Потому, что верующему во Христа придется обязательно исповедовать, что его вера единственно истинная, а это для современного мира — безумие и почти преступление.

В нашей стране уже есть прецеденты, когда «эксперты» признают высказывания православных об истинности христианства — экстремистскими, разжигающими вражду по религиозному признаку. За это скоро будут сажать. Если Вы заявите, что православие – единственная истинная вера, вас могут привлечь по 282-й статье.

Подробнее…

(А3.10) Не вижу в Новом году великого праздника, но если кто-то хочет праздновать — пусть празднует. Смысл Нового года в том, чтобы поблагодарить Бога за прошедший год и взять благословение на год начинающийся. В Новый год я бы посоветовал всякому верующему человеку, который умеет читать, прочитать 13 главу Евангелия от Луки. Там говорится о некоей смоковнице, которая была насаждена в винограднике, долго не приносила плодов, и хозяин решил её срубить, но виноградарь просил его, говоря: оставь её ещё на один год, я окопаю её и обложу навозом, если она не принесёт плода, срубишь её. В этом и есть смысл Нового года – каждый человек похож на дерево, Господь Бог ждёт с него плодов, и, если человек не приносит плода год за годом, то в конце концов дерево будет срублено. Смысл Нового года в том, что нужно поблагодарить Бога за прошедший год и взять благословение на год начинающийся. То есть буд…

Подробнее...