.
О профанации любви
(Б3) Просвещение
После слова «свобода», пожалуй, ни одно слово не подвергается таким спекуляциям, извращениям и софистической проституции, как слово «любовь». Если слово «свобода» в популистском виде была нужна для того, чтобы ломать общественные структуры и нравственные нормы, то слово «любовь» в его современной либеральной интерпретации начинает служить оправданием для всяких извращений, начиная с теологических и кончая сексуальными.
В русском языке слово «любовь» не дифференцировано, поэтому семантически не однородно. В него можно вложить неадекватные понятия, более того, противоположные друг другу, что отчасти дало возможность либералам, как в рясах, так и без ряс, вступать в споры о том, что любовь выше всего, предусмотрительно скрывая, что же они понимают под любовью? Теософы подбросили для разрушения христианства свою идею, пришедшую по вкусу декадентствующей интеллигенции: «Истина выше религии», то есть, выше христианства. А теперь новые гностики и манихеи кричат: «Любовь выше морали», и перед «ее величеством» любовью должны исчезать все нравственные понятия, как пеленки, которые не нужны для выросшего ребенка. Современные проституты любви доходят до такой наглости, что людей, придерживающихся твердой, традиционной морали, называют из-за этого фарисеями или примитивными существами, которые не хотят выйти из темного средневековья на свет свободы.
