— Геронда, понимает ли человек, который имеет святость, кто лукав [а кто нет]?— Да, он понимает как человека лукавого, так и человека святого. Он видит совершаемое кем-то зло, но одновременно видит в творящем зло и его внутреннего человека. Он различает, что это зло — от искусителя, что оно приходит в человека извне.
Своими душевными очами он видит собственные прегрешения великими, а прегрешения других — малыми. Он действительно видит их малыми, а не обманывает себя. Он может понимать, что совершаемое кем-то — это преступление, но — в добром смысле этого слова — оправдывать лукавство злого человека. Он не презирает таких людей, не считает их низшими себя. Он даже может считать таких людей лучшими себя и сознательно — по многим причинам — терпеть совершаемое ими зло. К примеру, видя злобу преступника, такой человек думает, что этому преступнику никто не помог, и поэтому тот опустился до того, что стал совершать злодеяния.
А еще он понимает, что и сам мог бы оказаться на месте этого несчастного, если бы Бог оставил его без Своей помощи. [Относясь ко злу] подобным образом, такой человек приемлет многую Благодать. А с человеком лукавым происходит обратное. Видя святость праведника, он не знает его добрых помыслов — подобно тому как не знает их и сам диавол.
Они упорно верят в какой-то «прогресс человечества», или в «Царство Божие на земле», в установление общего благоденствия и благополучия, когда самая смерть якобы будет побеждена, и люди будут жить на земле вечно и невозбранно всем наслаждаться — и все это, вопреки ежедневной окружающей нас мрачно-зловещей очевидности, говорящей совсем о другом, которая, казалось бы, должна была бы решительно разбивать всякого рода подобные фантастические иллюзии и праздные мечтания. Но они упрямо верят или хотят заставить себя верить, что человечество ожидает какой-то «золотой век», а потому так весело встречают каждый наступающий новый год, готовые праздновать его даже два раза: и по новому и по старому стилю.
Знающий все прежде, нежели совершиться им, Он безошибочно открывает Свою волю либо частично, либо полностью, исходя из возникающей необходимости и имея ввиду поддержание бытия и безопасность творений.