НАРУШЕНИЕ УСТАНОВЛЕНИЙ
Прихожанка волнуясь делится своими переживаниями со священником:
— Долго я пыталась воспитать в дочери и внуке церковную жизнь. Но. Увы. Всё тяжело сегодня получается. Очень тяжело. Ходят они на службы. Но редко и нехотя. И это при усиленных моих настояниях. Постятся с трудом. Ворчат. Дочь работает на двух работах и мало дома бывает. Поэтому мне с трудом, но удаётся в постные дни, держать их в норме, сдерживаю, как могу. В целом не даю нарушать пост. Стараюсь разное, вкусное готовить, и они ворчат, но держатся.
И вот произошла у нас очень опасная история.
Внук заявил среди Великого поста, что очень хочет котлеты мясные. Как могла я отговаривала его и дочь, укорявшую меня в «жестокости», чтобы они забыли про это вражеское наваждение, перетерпели. И что же?!..
Рассказчица тяжело вздохнула, положила на себя крестное знамение и продолжила:
— На следующий день дочь, как всегда, пришла поздно и положила в холодильник какой-то свёрток. Я не посмотрела что в нём. Легли спать.
Среди ночи я, почувствовав неладное, проснулась. И что же вы думаете?..
Чуть помедлив, прихожанка и поведала о своей скорби:
— Вижу свет на кухне. Захожу туда. Там, моя дочура кормит своего сыночка этими котлетами.
Ничего я не смогла им сказать. Только махнула рукой. И ушла к себе.
Через часа три-четыре меня разбудили. Вбегаю к ним в комнату. Внук испуганный. Его тошнит, прямо выворачивает, и не выходит ничего. Он задыхается. Губы у него, щёки и лицо красные, распухли. Дочь плачет. Не знает что делать.
Вызвали мы скорую помощь. Его отвезли в больницу. Там сразу консилиум врачей собрался. Они сообщили, что это редкий, очень опасный отёк. Потом он переходит с лица в обширный отёк горла. Наступает спазм, прерывается дыхание и всё… Сделать ничего нельзя. Человек умирает.
Врачи сразу принялись за процедуры, уколы, промывание, капельница и… прочие действия. Еле спасли внука.
Похудевший, взволнованный, он через неделю выписался. Пришёл домой.
Говорю им с матерью в назидание:
— Видели? Как страшно установленное церковью нарушать?..
Слушают. Теперь не спорят. Вздыхают и кивают согласно головой.
«Если и впадет человек в какое согрешение; вы духовные исправляйте таковаго в духе кротости, наблюдая каждый за собою, чтобы не быть искушенным. Друг друга тяготы носите, и тако исполните закон Христов».
(Гал. 6,1-2).
РАЗГОВОР С ГАРДЕРОБЩИЦЕЙ
В начале 80-х годов, в Доме Учёных, что на Пречистенке, состоялся такой разговор.
Один из утвердившихся, уважаемых учёных, регулярно посещавший одну из научных секций там, был к тому же, на редкость тогда, воцерковленным человеком.
В один из дней, пришедшихся на праздник святой Тамары, зная, что так же зовут и услужливую гардеробщицу, он поздравил её с именинами.
Та равнодушно отбросила от себя его поздравление:
— А я — неверующая!
— Простите, — растерялся учёный. Потом мягко, аккуратно посоветовал ей. — Вы, всё таки, если вас кто поздравит ещё с церковным праздником, или святым, не возмущайтесь пожалуйста так. Ведь вы при этом отвергаете и оскорбляете — святое.
На удивление, гардеробщица не продолжила в прежнем духе, а как бы извиняясь, поделилась:
— У меня брат — священник. Только он больше, чем священник. Он там, в Церкви, высоко, очень высоко сидит.
— Так что же он вас к Вере не привёл? — поразился учёный.
— А он сам — неверующий. Больше, чем я, — небрежно махнула рукой гардеробщица.
— Как?!! — ужаснулся собеседник.
— Так, просто. Жить было всем тяжело. Надо было куда-то устроиться. Он и устроился туда, где близко, легко, и не трудно. Обеспеченность, надёжность, уверенность. Быстро пошёл «в гору».
— Кто это? Как его зовут?! — ничего не понимая, спросил совсем рестерявшийся учёный.
— Так я вам и назвала, — усмехнулась гардеробщица, закрывая тему.
РАЗДУМЬЯ
Егор подумывал:
— Эх! Жаль, что Бог не показывает всем загробную участь, мучения преступников в аду: Ленина (Бланка), Свердлова (Гаухмана), Кагановича, Ельцина… Люди, увидев это, сразу бы изменили своё поведение. Резко уменьшились бы преступления… Все бы стали признавать и почитать Бога…
Ещё подумав, всё-таки отказался от своей мысли:
— Но тогда это бы почтение было бы не от сердца, искренней любви, а только из-за страха, боязни наказаний. Рабская любовь не нужна Богу. Она должна идти не от страха, а от любви.
Что все так трясутся, цепляются за свою жизнь. Жить, для того чтобы просто жить — преступно.
Если нет возможности чего-то полезное созидать, нужное, доброе, то — нѐчего здесь делать. Только отягощать окружающих, прожирать средства работающих людей. Мучить своим нытьём и немощью, занимать всех своей персоной, чтобы протянуть ещё годик–другой свою дряхлую, смердящую уже плоть.
Это — жизнь? Это — преступление.
«Если глаз твой соблазняет тебя, вырви его и брось от себя: лучше тебе с одним глазом войти в жизнь, нежели с двумя глазами быть ввержену в геенну огненную».
(Мф. 18,9).
НАДЁЖНОЕ ХРАНИЛИЩЕ
Время так сплющилось, стало таким коротким! Встал, помолился, сделал небольшое какое-то дело, другое, и всё… вечер. Остаётся только помолиться, приготовить второпях что-нибудь для следующего дня и… «на боковую».
Так стало мало его, времени. Не знаешь, куда эту драгоценность употребить достойно. И если оглянуться, то увидишь, что всё мелко получилось, недостойно, напрасно, по мелочи истрачено…
Как же всё-таки жить? Куда тратить его, это драгоценнейшее сейчас из драгоценнейших — время?..
Самое верное употребление его, в надёжнейшем, и необыкновенно прибыльном хранилище, «банке» из банков! Нести это сокровище и преумножать только в Церкви, делах милосердия, помощи ближним, и Веры. Единственное, где не будет оно потеряно, максимально использовано с пользой и накоплением. Призывал же к этому святой из рода купцов, преподобный Серафим Саровский: «Купуйте!». Евангелие об этом гласит: «Не собирайте себе сокровищ на земле, где моль и ржа истребляют и где воры подкапывают и крадут, но собирайте себе сокровища на небе, где ни моль, ни ржа не истребляют и где воры не подкапывают и не крадут
Ибо где сокровище ваше, там будет и сердце ваше». (Мф. 6,19-21).
Взывает: «Приобретайте сокровища неветшающие!»
Исполняя это, душа будет «на месте», довольна, а не в досаде? Чаще, чаще надо прибегать к этому источнику; церкви, молитвам, помощи ближним, добрым делам. Всё остальное — вторично. Очень часто — пустое, тлен, суета.
«Счастливую и великую Родину любить не велика вещь. Мы должны любить ее именно когда она слаба, мала, унижена, наконец, глупа, наконец, даже порочна. Именно когда наша мать пьяна, лжёт, и вся запуталась в грехе, мы и не должны отходить от неё»
( русский философ Вас. Розанов).
РАСТЕРЯШИ
После праздничной Литургии, на которой причастились, в хорошем настроении возвращались домой подруги. Шли и разговаривали, обсуждали то жизнь тяжёлую, то власти, то порядки, то людей… Всё вроде бы «по делу».
Подошли к домам своим. Попрощались и разошлись.
Первую слепая, прикованная к постели мать встретила вопросом:
— Пустая пришла?
— А мне в магазин и не надо. У нас всё есть, — с недоумением ответила дочь, пришедшая из церкви.
— Я не про то! — возразила слепая. — Про дух твой я говорю. Там пусто!
— Откуда ты знаешь? Ведь не видишь ничего. Наоборот, у меня хорошее настроение.
— Это всё другое. Главного — нет.
Махнув небрежно на мать рукой, дочь подошла к зеркалу. Очень себе там понравилась.
— Болтала шла по дороге-то? — снова переспросила мать.
— Пообщались с Люськой, а что, нельзя?
— Нет! После церкви молча идти надо. Ты же причащаться хотела. Или не стала?
— «Стала». Чего ты всё лезешь, дотошная?
— А то, что беречь надо причастие. Тело ведь и Кровь самого Бога!
— Да знаю без тебя, — досадливо отмахнулась дочь.
— Плохо «знаешь». Вот обе с Люськой через язык, в болтовне, и растеряли, выпустили всё. Я ж говорю — пустая.
— А ты больно «полная», — огрызнулась дочь. — Дома тут, в церкви не бывая.
— Полнее уж тебя-то. Бога, как вы, не оскорбляю. Что в молитвах обрету, то во мне и остаётся.
— Ну и молодец. Поздравляю.
— Спасибо. Пойми, дочь, меня же волнует, как ты до следующего причастия проживёшь. И с людьми, и на работе… У тебя же ничего не осталось для основы. Ты же слабая, без силы духа будешь. У тебя такие нагрузки! Со мной сколько у тебя мороки. Сломаться можешь. Мне же жаль тебя.
— Спасибо, — поблагодарила в свою очередь дочь. — Справлюсь как-нибудь.
— Надо не как-нибудь, а хорошо, — печально вздохнула мать. — Давай навёрстывай. Доставай Псалтирь. Начнём читать, а потом Евангелие и молитвы.
Нельзя сказать, чтобы с удовольствием, но дочь послушно это сделала и начала читать, удивляясь тому, как медленно, но поступательно к ней возвращалась сила здравия и полноты духовной.
«Всё могу в укрепляющем меня Иисусе Христе».
(Фил. 4, 13).
Автор священник Виктор Кузнецов