Не верьте легко тому, что слышите, потому что некоторые говорят в ту меру, в какую понимают сами. Как-то раз пришел один человек к Хаджефенди [1] и говорит ему: «Благослови, Хаджефенди. Там наверху сто змей сползлись!» — «Сто змей!? Откуда?» — удивился святой Арсений. «Э, сто не сто, но пятьдесят-то уж точно!» — «Пятьдесят змей?» — «Ну уж двадцать пять-то было!» — «Ты когда-нибудь слышал, чтобы двадцать пять змей вместе сползались?» — спрашивает святой. Тот ему потом говорит, что десять точно было.
«Ладно тебе, — говорит ему святой, — неужто у них собрание там было, что сразу десять змей приползли? Кончай, быть такого не может!» — «Пять было», — не сдается тот. «Пять?» — «Ну ладно, две были». Потом святой его спрашивает «Ты их видел?» — «Нет, — говорит, — но слышал, как они в ветках шипели: ш-ш-ш!-» То есть, может быть, это вообще какая-нибудь ящерица была! Я из того, что слышу, никогда не делаю заключений без рассмотрения. Один может говорить что-то, чтобы осудить, другой говорит просто так, а третий с какой-то особой целью. Как же любят некоторые создавать соблазны!
В Конице были два друга, очень близких. По праздникам и по воскресеньям они не слонялись по городу, а приходили в монастырь, в Стомион [2] и даже пели на клиросе, а потом поднимались на гору, на «Верблюдицу» [3]. Как-то раз один испорченный тип устроил им искушение. Подходит к одному из друзей и говорит «А знаешь, что сказал про тебя твой приятель? То-то и то-то». Потом идет он ко второму другу и говорит ему.
«Знаешь ли, что сказал про тебя тот, с которым ты дружишь? То-то и то-то». Они оба тут же озверели и затеяли прямо в монастыре скандал. Между делом тот, кто запалил фитиль, улизнул, а они себе ругаются! Тот, что помладше, был вдобавок немножко нервный и начал оскорблять того, кто был постарше Я думаю: «Что же делать? Гляди-ка, вражина что творит!»
Иду я и говорю старшему: «Слушай, он ведь молодой да вдобавок и нервный немного, так что ты уж на него не обижайся, попроси у него прощения». — «Отче, — говорит он, — какое там прощение просить, не видишь что ли, как он меня оскорбляет? А я о том, в чем он меня обвиняет, впервые слышу». Тогда иду я к молодому и говорю ему: «Слушай, он и старше, и дело обстоит не так, как ты думаешь, пойди, попроси у него прощения». Тот взвился, начал кричать: «Мы и с тобой, отец, поругаемся!» — «Ну что же, — говорю, — давай, Пантелис, поругаемся, дай-ка я только маленько приготовлюсь». Сказал я так и ушел.
За монастырем, метрах в четырехстах, у меня были заготовлены здоровенные жерди для садовой ограды. Пошел я туда, взял одну жердину метров в пять длиной и потащил ее в монастырь. Еле-еле тащил, чтобы заставить его засмеяться. Он услышал, что я что-то тащу, но догадаешься разве, что я хотел сделать? Затащил я ее во двор и остановился напротив входа в церковь. «Эй, — говорю, — Пантелис, кончай, а то поругаемся». Расхохотались оба, когда поняли, для чего мне нужна была эта жердь. Все! Треснул лед. Треснул диавол. «У вас голова, — говорю, — есть?! Что же вы такое творите?» И они опять стали друзьями.
— Наговор в тот же самый день произошел?
— Да, и ругались они очень нехорошо! Видишь, что делает диавол? Тот, третий, наверное, завидовал им, что они были так дружны, как братья. Наговорил одному на другого и убежал. Наговор — это очень гадко. Поэтому враг и называется диавол [4]. Он наговаривает: одному говорит одно, другому другое. И создает соблазны. А эти бедняги поверили и сцепились.
— Он это нарочно сделал?
— Да, чтобы их разлучить. Он, конечно же, сделал это «по любви», сиречь по зависти.
___________________________________________________________________________
1) Хаджефенди — так называли святого Арсения Каппадокийского жители Фарас.
2) В 1958-60 гг. блаженный Старец Паисий подвизался в монастыре Стомион, расположенном неподалеку от Коницы. — Прим. пер.
3) Вершина горы по форме напоминает силуэт верблюдицы (Папинго — Тимфи).
4) Διάβολος — клеветник, διαβάλλω — клеветать, наговаривать, ябедничать (греч.). — Прим. пер.