(А2.1) Приходские новости
16 февраля, пятница. Прав. Симеона Богоприимца и Анны пророчицы
- Встреча настоятеля с директором Региональной художественной картинной галереи Гагаузии в г. Комрате. Обсуждение вопросов улучшения эффективности работы художественной галереи в вопросах духовного воспитания христиан Гагаузии
- Исследовательская работа в государственном архиве Гагаузии по вопросам Церковной истории в селе Конгаз
17 февраля, суббота. Преп. Исидора Пелусиота
- Всенощное бдение — 16.00
- Исповеди
- Проповедь на сон грядущим
- Разбор недоуменных вопросов
18 февраля, Воскресение. Неделя сыропустная, воспоминание Адамова изгнания из рая. (Прощеное воскресение). Мучц. Агафии
- Утренние молитвы — 7.00
- Молитвенное правило к Причащению. Исповеди — 7.15
- Урок общей группы Воскресной школы. Тема: «Книга пророка Моисея «Числа». Главы 22, 23, 24, 25, 26, 27″ — 8.00
- Часы и Божественная Литургия — 8.30
- Проповедь на тему евангельского чтения
- Чин Прощения
- Заседание Церковного совета
- Родственники моего мужа начали требовать от нас, чтобы мы передали им одну из принадлежащих нам квот сельскохозяйственной земли. По их мнению, эта земля должна была перейти к ним по наследству от родителей мужа. В связи с этим, у нас возник конфликт, который не позволяет мне с чистой совестью подходить к Причастию. Скажите, нет ли в таких обстоятельствах каких-либо препятствий нам для нормального причащения Святых Таин?
- Объясните, можно ли в 1-ю неделю Великого поста мирянину не посещая храм, самому читать дома канон Андрея Критского?
- Скажите, могу ли я вмешаться во внутрисемейный конфликт моих родственников, в целях их умиротворения? Или лучше не вмешиваться в этот конфликт? Что Вы посоветуете?
- Я очень быстро раздражаюсь, нервничаю и вступаю в ссоры с моими домашними. Как мне избавиться от этого порока?
- Перед началом поста часто остается скоромная пища. Как правильно ее использовать, чтобы не согрешить?
- Некоторые духовники запрещают женщинам заходить в храмы в брючных костюмах. Почему они это делают? В чем согрешает женщина, если она носит брючный костюм?
Изгнание Адама: наше падение и наша надежда
В начале Великого Поста (в Прощеное воскресенье) Церковь вспоминает о главной трагедии в истории человечества — изгнании Адама из рая. Есть известное изречение (его приписывают разным людям – то Честертону, то Нибуру), что первородный грех – единственный из христианских догматов, доступный непосредственному наблюдению. Люди самых разных убеждений соглашаются, что с миром что-то глубоко не так. Буддисты полагают, что существование – это страдание, и хотят уйти от него в Нирвану; марксисты рвутся этот мир переделать; гностики (всех видов) полагают, что он изначально плох и хотят сбежать из него в чистую духовность; христиане говорят о том, что он был создан благим и пал.
Атеисты используют это состояние мира, чтобы отрицать благого Бога; аргумент “от зла” самый серьезный в атеистическом наборе, фактически, единственный серьезный аргумент. У него есть, однако, принципиальная особенность, благодаря которой он, похоже, указывает совсем в другую сторону. Зло есть некая порча, что-то недолжное, что-то, на что мы реагируем словами “так не должно быть”. Смерть юноши – зло, потому что он должен был жить долго и счастливо; смерть старика – биологическая неизбежность, но мы тоже переживаем ее как зло. Люди должны любить друг друга и жить в братской приязни, поэтому проявления бесконечной войны всех со всеми есть зло.
Но тогда, чтобы говорить о зле, мы должны признавать что-то “должное”, то состояние мира и человека, которое нарушено злом, цель, мимо которой промахивается мир, путь, с которого он сбился. Мир и человек могут уклониться от своего подлинного предназначения, только если это предназначение существует: вы не можете сбиться с пути, если никакого пути нет. Но если это так, то есть Тот, кто предназначает, воля и замысел, начертавшая путь, с которого мы сбились.
В мире без Бога говорить о зле бессмысленно – ну да, все живое грызет друг друга, а вы как думали? Жизнь есть воля к власти, смерть – обязательная часть процесса, этика любви и сострадания – ухищрение слабых, которые хотят обуздать сильных, совесть – “голос стада”.
Чтобы говорить о зле, мы должны признать две реальности – в основании мира лежит благая воля, которая задает его предназначение, то, каким он должен быть; мир от этого предназначения отпал. Как произошло это отпадение? У нас есть не только библейское повествование о падении Прародителей, у нас есть непосредственный опыт – мы повторяем это падение семь раз на дню, когда поступаем не так, как должны. У нас есть свобода выбора, и мы выбираем – неправильно. Доктрина грехопадения очень точно описывает наш опыт.
Но не только опыт наших личных падений, но и опыт нашей надежды. Если мы видим наше нынешнее состояние как падшее, неестественное, ненормальное, мы можем надеяться на спасение; если это нормальное состояние, то и надеяться нам не на что. Если мы пребываем в изгнании из отечества, это значит, что отечество у нас есть и есть надежда вернуться.
Если мы уже на месте, то нам некуда больше возвращаться. Доктрина грехопадения говорит о том, что мы — принцы в изгнании, и эти лохмотья — остатки царственного одеяния, и что Отец намерен вернуть нас в прежнее достоинство; отрицая падение, мы признаем, что родились и умрем нищими, и эти лохмотья — все, что у нас было, есть и когда-либо будет.
Мы переживаем тоску по Отчему Дому, и где-то в глубине нашего сердца всегда живет плач Адама по утерянному раю, томление по небесной радости, по чему-то бесконечно большему чем все, что нам может дать этот мир. Мы, конечно, можем – как некоторые это и делают – объявить эту тоску иллюзией, решить, что человек – это не принц в изгнании, а дисфункциональная обезьяна, которая, в силу какого-то случайного эволюционного сбоя, приобрела странные потребности, выходящие за рамки биологического императива – плодиться, чтобы пожирать, и пожирать, чтобы плодиться. Мы можем подавлять в себе эту тоску, ни на минуту не оставаясь в тишине и забивая всю свою жизнь хоть чем-нибудь – работой, развлечениями, политикой, препирательствами, скандалами – чем угодно, лишь бы не оставаться наедине с собой и своей бедой.
Но мы можем – как зовет нас Церковь – дать волю слезам и оплакать свою горькую потерю: “Раю мой, раю, прекрасный мой раю! Раю мой, раю, прекрасный мой раю!” И тогда мы обретем надежду – вернуться домой, к той вечной радости и вечной красоте, и вечному ликованию, от которого мы отпали в Адаме и к которому возвращаемся во Христе.
Автор: Худиев Сергей