КАТОЛИЧЕСКИЙ ВЗГЛЯД НА ЭККЛЕСИОЛОГИЮ
В холодном и темном январе 2009 года в Школе богословия по 1-й Красноармейской улице проходил семинар «Сравнительная экклесиология Востока и Запада». Семинар вел отец Иакинф Дестивель ОР . Слушателей ожидалось больше, но пришли именно те, кому было интересно послушать доклады и поучаствовать в обсуждении. Никто не дремал, хотя тема была очень серьезная, в настоящее время она является наиболее обсуждаемой между католическими и православными богословами, но еще достаточно мало отражается прессой и мало кто из мирян хорошо разбирается в ней.
Экклесиология (экклезиология) в узком смысле – это отрасль христианского богословия, изучающая природу и свойства Церкви, в широком смысле – учение о религиозных обществах.
В течение последних десятилетий православная и католическая экклесиологии сблизились друг с другом. Это сближение оказалось возможным благодаря контактам, установленным в 30–40-х годах XX в. между русскими православными богословами в эмиграции и католическими богословами на Западе, в особенности в Париже.
До середины XIX века определения Церкви, предложенные главными представителями русского богословия, носили «общинный» характер . Такой подход к определению Церкви сильно зависел от католической экклесиологии периода Контрреформации, которая в борьбе с протестантской экклесиологией настаивала на видимом, общинном и иерархическом характере Церкви .
В середине XIX века мыслители-славянофилы способствовали обновлению православной экклесиологической мысли, введя понятие соборности. Славянофилы защищали концепцию Церкви, понимаемой как живой организм, объединяющий в себе клириков и мирян, как духовный союз, основанный не на праве, а на любви в Духе Святом . Интуиции славянофилов были очень близки к мыслям богослова Иоганна Адама Мёлера (1796–1838), немецкого католического священника . Он был одним из первых современных экклесиологов, представлявших Церковь не иерархическим и юридическим сообществом, а живым организмом, одушевленным Духом Святым и продолжающим таинство Воплощения. Вклад славянофилов не был сразу принят в Русской Православной Церкви, которая в то время выступала против демократических настроений в обществе. Между тем постепенно официальная экклесиология изменилась благодаря усилиям Духовных академий. С середины XIX века русская экклесиология открывает для себя заново тему Церкви как таинства богочеловечества, как Тело Христово (христологический подход).
Параллельно с развитием христологической экклесиологии появился тринитарный подход к данной теме, в соответствии с которым Церковь является общением, источником и моделью которого служит Троица. Церковь, как и Троица, – единство в разнообразии. Она одновременно является народом Бога-Отца, телом Христовым и Храмом Святого Духа. Основными представителями данного направления были митрополит Антоний (Храповицкий) и богослов Иларион (Троицкий, 1886–1929) . Суждения этих великих русских богословов конца XIX и начала XX веков не могли быть развиты в России по причине гонений, которые обрушились на Церковь, начиная с 1917 года. Поэтому как раз в эмиграции, и особенно в среде русских богословов «Парижской школы», а именно в Свято-Сергиевском православном богословском институте, эти новые экклесиологические перспективы были изучены глубже.
Экклесиология в эмиграции – это С. Булгаков, В. Лосский, Н. Афанасьев и др. В этот период возникают еще два подхода к экклесиологии: пневматологический (Дух изливает Свои дары не только на клириков, но и на совокупность народа Божия. Церковь является прежде всего местом преображения в Духе) и евхаристический (Церковь совершает Евхаристию, а Евхаристия созидает Церковь. Евхаристическое служение – источник и венец церковной жизни. Изучение экклесиологии должно отталкиваться не от Вселенской Церкви, а от местных Церквей.).
Все рассмотренные выше подходы – христологический, пневматологический, тринитарный, евхаристический – обобщены в принципе соборности, или кафоличности, т.е. «единства во множественности» («кафоличность» следует отличать от «католицизма»).
Русская православная экклесиология оказала значительное влияние на католических богословов, особенно благодаря контактам с многими русскими интеллигентами, эмигрировавшими на Запад, и, через них, на богословие Второго Ватиканского собора. Ватиканский собор во многом вдохновлялся православной экклесиологией и даже использовал некоторые ее выражения. Такие члены Собора, как отец Ив Конгар, а также присутствие православных наблюдателей, таких как отец Николай Афанасьев и отец Александр Шмеман, очень способствовали этому.
Догматичесая конституция Второго Ватиканского собора Lumen gentium в первую очередь обновила католическую экклесиологию тем, что представила Церковь прежде всего как тайну, таинство спасения, таинство единства, «знак и средство теснейшего единения с Богом и единения всего человеческого рода» (UR 1). Если сравнивать Церковь с таинством воплощенного Слова, она имеет также двойственный характер, человеческий и божественный (UR 8. 1). Это было одним из пунктов, на котором особенно настаивали русские богословы. В то же время (и это другая точка соприкосновения с православной экклесиологией) таинство Церкви представлено в Lumen gentium как тринитарное. Lumen gentium показывает, что Церковь, «Тело Христово», является также «народом Бога-Отца» и «Храмом Святого Духа». Итак, Троица – это образ единства Церкви в разнообразии. Второй Ватиканский собор уравновешивает учение Первого Ватиканского собора, утверждая, что епископат «коллегиален по своей природе». Здесь следует признать влияние новозаветных исследований относительно «собора двенадцати апостолов» и, пожалуй, плод контактов многих католических богословов с православным учением о соборности. Второй Ватиканский собор восстанавливает значение местной Церкви. Именно в этом пункте влияние русских богословов эмиграции было самым значительным. Важное изменение в терминологии резюмирует этот подход: местная Церковь не определяется как некая «часть» (pars) всей Церкви, но как «доля» (portio), содержащая в себе полноту. После Второго Ватиканского собора можно говорить о зарождении так называемой «экклесиологии общения», в которой большое значение обретает местная Церковь. Эта «экклесиология общения» очень близка к «евхаристической экклесиологии», получившей развитие у православных богословов в XX веке.
После Второго Ватиканского собора богословский диалог между Католической и Православной Церквями продолжается. Католическая Церковь вовлечена в настоящее время примерно в двенадцать международных богословских диалогов . Что касается православных Церквей византийской традиции, то диалог ведется «Международной смешанной Комиссией по богословскому диалогу между Римо-Католической и (в целом) Православной Церковью». Эта Комиссия была учреждена в 1979 г., хотя официальный богословский диалог между католиками и православными зародился намного раньше. Так, еще в 1274 г. Лионский собор объединил греческих и латинских богословов для решения вопроса объединения Церквей. В заседаниях Флорентийского собора 1439 г. принимали участие Константинопольский патриарх, многочисленные православные епископы и богословы, как греческие, такие, например, как Марк Эфесский, так и русские (митр. Киевский Исидор). Но в 1979 г. новизна заключалась в том, что диалог был институционализирован и стал постоянной структурой в отношениях между католиками и православными.
Начало международного диалога между Православной и Католической Церквями восходит к 60-м годам минувшего века, когда началась оттепель в отношениях между обеими Церквями. С католической стороны, созыв Второго Ватиканского собора, в котором активную роль сыграли православные наблюдатели, явился предвестником большего понимания в отношении Православия. Документы Собора отражают положительную оценку Православия, в особенности значительного числа православных традиций, отличающихся от латинских обрядов, а также признание без ограничений действительности православных таинств. С православной стороны, параллельный процесс начался в 1961 г. в рамках Всеправославных совещаний на о. Родос.
Между тем обе стороны поняли, что прежде чем устанавливать плодотворный богословский диалог, необходимо увеличить доверие между католиками и православными. Символом этого диалога любви стала истинно духовная дружба между патриархом Афинагором и Папой Павлом VI.
Это улучшение отношений между православными и католиками касалось не только кафедр Рима и Константинополя, но и других православных автокефальных Церквей, в частности Московского Патриархата. Русская Православная Церковь была единственной православной Церковью, которая посылала с 1962 г. официальных наблюдателей на Второй Ватиканский собор. В 1969 г. Священный Синод Русской Церкви принял решение допускать в некоторых случаях к православным таинствам католиков, которые имеют подобное желание (это решение действовало до 1986 г.).
Официальное объявление начала богословского диалога было сделано совместно Папой Иоанном Павлом II и патриархом Димитрием I в Стамбуле 30 ноября 1979 г. Эта новая «Международная смешанная комиссия по богословскому диалогу между Римо-Католической и Православной Церковью» должна была включать в себя епископов и богословов каждой из Церквей в равной мере. С православной стороны в диалоге должны были участвовать делегированные представители всех автокефальных и автономных Церквей. С появлением этой комиссии произошел переход от «диалога любви» к «диалогу истины». С 1980 по 1993 гг. комиссия собиралась семь раз и приняла общие документы на основные богословские темы, касающиеся таинств (Евхаристии, таинств вхождения в Церковь и Таинства Священства), а также о происхождении и статусе Греко-Католических Церквей и о возможности спасения в любой из двух Церквей, и в католической, и в православной (Баламанд, 1993 г.). Баламандский документ был первой попыткой обсудить этот весьма сложный вопрос и уже поэтому является огромным шагом вперед. Папа Иоанн Павел II и Константинопольский Патриарх, оба видели в нем шаг в нужном направлении. Но на местном уровне этот документ вызвал различную реакцию и не был по-настоящему принят. Лишь на Украине этот документ был принят благосклонно как греко-католиками, так и православными. Московский Патриархат также согласился с тем, что принципы Баламандского соглашения создавали твердую основу для отношений, построенных на доверии и сотрудничестве.
Для возобновления «диалога любви» были предприняты большие усилия. В 2002 г. Римский понтифик и румынский патриарх Феоктист по обоюдному желанию призвали к возобновлению диалога. Папа Иоанн Павел II принял также и со своей стороны меры, доказывающие, что ему дороги добрые отношения с православными. Например, при его содействии в Русскую Православную Церковь была возвращена Казанская икона Божией Матери в августе 2004 года, были также возвращены в Константинополь мощи святителей Иоанна Златоуста и Григория Богослова в ноябре 2004 года, а греческой православной общине в Риме в июне 2004 года был предоставлен храм. И, что может быть еще важнее, визит Папы в Афины в мае 2001 года дал возможность улучшить отношения с Элладской Православной Церковью и попросить прощения за несправедливости в прошлом. Обмен делегациями на низшем уровне позднее имел место как с Элладской Церковью, так и с Сербской, во время своего визита в Болгарию в 2002 году Папа встретился с патриархом Максимом и Священным Синодом Болгарской Церкви.
Все это послужило подготовкой к 9-й пленарной сессии международного диалога, которая состоялась в Белграде в сентябре 2006 года по приглашению Сербской Православной Церкви. Этим собранием было отмечено возобновление диалога, и оно позволило через год принять так называемый «Равеннский документ». Он содержит главным образом две части: 1 – основы соборности и церковной власти; 2 – тройное применение соборности и власти. «Равеннский документ» не утверждает ничего нового, но впервые в новейшей истории Церквей об этих элементах первенства и соборности заявляется настолько ясно и на столь высоком официальном уровне, в особенности важно, что православные и католики сделали это вместе. Его основным тезисом является следующее: «Первенство и соборность – понятия взаимно независимые. Поэтому первенство на различных уровнях жизни Церкви – поместном, региональном и вселенском – должно быть понято в контексте соборности, а соборность – в рамках первенства» (43). Это утверждение основывается на 34-м правиле Апостольском: без соборности нет первенства, без первенства нет соборности.
Какими будут следующие этапы диалога? Следующей темой богословского диалога станет «Роль Римского епископа в церковном сообществе первого тысячелетия». В заключение необходимо отметить тот факт, что принятие документа комиссиями по диалогу недостаточно для того, чтобы Церкви ему следовали, как это видно из опыта с Баламандом. Церкви должны принять, одобрить эти соглашения, и не просто формально, а в церковной практике. Богословский диалог сможет продвигаться и приносить плоды лишь в той мере, в какой та истина, о которой заявляют вместе партнеры, может быть принята в повседневной жизни Церквей. С другой стороны, часто социальные, культурные, национальные и политические факторы служили постепенному отдалению Церквей друг от друга. Эти культурные и политические различия, которые с трудом принимались с обеих сторон, оправдывались и углублялись богословскими различиями. Следовательно, действовать нужно каждому в конкретной жизни Церкви, параллельно с богословским диалогом.
Это означает не просто молиться Господу о даровании единства христианам, но и встать на путь покаяния, обращения и очищения памяти от предрассудков.
Светлана Асфар.
Источник: katechein.ru›files/o_ceminare_