.
Запятые
(В8) Молодежный класс
Бродский писал: «Смерть — это только равнины, жизнь — холмы, холмы»; можно перенести эту фразу в область слова, в структуру предложения — тогда этими холмами будут знаки препинания — кочками, горками, неровным дыханием, запинками предложения, его жизнью. Посмотрите, как обычно скупы, немногословны надгробные надписи, как утихает, свёртывается в точку грамматика, приближаясь к финалу. В этом тексте я хотел бы привести несколько длинных цитат, выдержек из художественной литературы, где чувствуется это живое дыхание предложений, их сужение и расширение в предсмертной и посмертной длительности.
Стоит сказать, что литературная смерть — особая. Мы скользим, почти не задумываясь над смертями в романах, прозревая в них не более чем скрытые маховики действия, сочувствуем героям — перелистываем несколько страниц — и вот он опять жив. Литературная смерть учит отстранённости, её дальности — словно мы скользим на коньках над огромной, покрытой льдом пропастью, но она же преподаёт нам науку размышления над тем, как произойдёт эта встреча, и вот представляется вокзал, все спешат с зонтиками в руках, красными, розовыми, чёрными, синими — а у тебя, только у тебя в руках его нет и все капли дождя, холодные жгучие капли падают на тебя, именно на тебя, а вдали стоит водокачка, и зачем она там стоит?..
Ещё в юности я нашёл два варианта концовки известного эпизода самоубийства Свидригайлова в «Преступлении и наказании». Прочитайте, как движется Свидригайлов к своему концу — язык повествования здесь чрезвычайно сгущается, становится плотным даже для Достоевского, все эти подробности, множество подробностей, эта мостовая (скользкая, грязная, деревянная), по которой проходит Свидригайлов, вывески, которые он читает — взгляд фиксирует множество подробностей; но можно сказать иначе — структура предложения словно бы обволакивает его, держит, не выпускает, потому что в этих мокрых досках, серых безлюдных улицах, которые теснятся в предложениях, разделённых дыханием знаков препинания, ощущается жизнь, её длительность, её возможность. Но вот Свидригайлов вступает в разговор с «Ахиллесом», и текст сразу съёживается, запятые разбегаются и смотрят грустными глазами из придорожных канав.



