Рубрика: Статьи419 материалов

(В2) Экклесиология

Наш век — это эпоха апостасии, о которой говорит Апостол во втором Послании к Солунянам. Я знаю, что «умные люди», «мудрецы», «ученые» снисходительно улыбнутся в ответ на мое утверждение. Люди «ученые» не допускают столь рискованных заявлений, особенно когда дело касается эсхатологии. Но я — не «умник», и я слышал, что Господь говорит нам: «От смоковницы научитеся притчи: егда уже ваия ея будут младаи листвие прозябнет, ведите, яко близ есть жатва. Тако и вы, егда видите сия вся, ведите, яко Сын Человеческий близ есть, при дверех».

И вот, следуя заповеди Господа, я делаю мой вывод, поскольку вижу «сия вся».

До наступления нашего достойного удивления века православные верили в Православие, инославные — в свою ересь, безбожники — в свой атеизм; и каждый силился убедить другого, что обладает истиной! Люди верили в истину и боролись за нее — даже те, кто не ведал Истины. Страшная апостасия нынешней эпохи обязана своим существованием вовсе не тому, что наш мiр наполнился еретиками и безбожниками, которые, какова бы ни была их численность, в людях благочестивых могут лишь укрепить веру. Апостасия коренится в том, что ныне перестали верить в Истину, перестали верить, что Истина существует и что стoит прилагать усилие ради борьбы за Нее. Еретик, убежденный в своей ереси, стал теперь уже редкостью; также и безбожники-идеалисты, убежденные в своем атеизме — благословенное явление для нашей эпохи, хотя это и кажется странным. Современные люди потеряли всякое убеждение в чем бы то ни было. Для них все относительно, все поставлено под сомнение и неопределенно. Для них нет ничего, за что стоило бы бороться, что стоило бы защищать, кроме их собственного благополучия в этой преходящей жизни. В подобном мире безбожник или убежденный еретик — это словно бы остров жизни посреди океана смерти, потому что его убежденность свидетельствует о стремлении к истине, и хотя эта убежденность неразумная, неясная и страстная, она, тем не менее, показывает, что еще не сожжены все мосты, связывающие душу с Богом, и это есть сама Истина, хотя эти люди этого не знают и не признают.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Вы несете очень тяжкое бремя. Смотря на ваш подвиг, мы, пастыри, скорбим за вас душой и это наше вам послание рассматривайте как искреннее желание вам помочь нести ваш крест. Мы убеждены, что облегчим ваш труд, если раскроем вашему умственному и духовному взору значение вашего труда, подав вам несколько духовных советов.

Работа ваша потому вас так угнетает, что помимо физической энергии, которую вы затрачиваете, ваша душа чувствует себя стесненной от постоянного пребывания среди людей, утративших разум. Первые дни вашей жизни среди этих несчастных вы очень легко и просто проводите точную грань между вашей разумностью и их безумием. Однако, продолжая дальше пребывать среди этого моря сумасшедших, ваша душа очень скоро утомляется от того постоянного усилия, которое она делает, сознательно или бессознательно, корректируя нормой своего разума ненормальность душевно больных. Сила души вашей скоро иссякнет, а пополнить эту силу не могут ни витамины, ни хорошее питание. Тут наступает для вас второй период испытаний: в душу начинает проникать сначала незаметно, но затем настойчиво и дерзко, навязчивое сомнение: почему я норма, а эти тысячи не норма. Вы постоянно теряете почву под ногами: первые дни ваша душа, возмущенная таким искушением, борется с чем-то невидимым, с какой-то невидимой паутиной, которая хочет опутать ее и лишить разума. Но очень скоро в своем бессилии руки опускаются, появляется безразличие ко всякой борьбе и, если человек не сходит с ума сразу, то он начинает все-таки входить в состояние безразличия, видя свое бессилие в такой борьбе с невидимым врагом и он, хотя и медленно, но все-таки верно психически заболевает. Посмотрите, какой колоссальный процент медицинского персонала психиатров сходит с ума и из докторов превращаются в пациентов. Что же это такое? Мы знаем, что все эти болезни не имеют никаких бацилл, а, однако обладают очень сильной заразительностью.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Эту весьма глубокомысленную и интересную книгу я читал с месяц тому назад и сделал тогда же немало отметок на ее полях; однако не мог раньше взяться за перо, чтобы написать просимую рецензию, будучи подавлен множеством неотложных дел. Кроме этой книги еще четыре автора ожидают моего отзыва.

Предмет, трактуемый почтенным философом И. А. Ильиным, мне близок: еще в 80-х годах я читал в Петрограде публичные лекции о противлении злу против Л. Н. Толстого, а затем издал книжку «О войне с христианской точки зрения», которая, впрочем, подверглась бойкоту со стороны баптистов и др. темных сил, пропагандировавших «непротивление» как раз в 1914 году.

Самое печальное в этой пропаганде было то совершенно нерелигиозное и неискреннее отношение к предмету, которое у нас весьма успешно практикуется во всех вопросах, соприкасающихся с християнским учением, ибо на стороне пропагандистов было и недавнее нерасположение общества к религии вообще, а к православной в особенности, и еще более — непроходимое невежество в учении Св. Библии: публика наша даже не представляет себе объема этой книги и воображает, будто Библией именуется только Ветхий Завет. — А Новый? — «Ну, это другое дело: Новый Завет — это все равно, что Евангелие». — А деяния, послания и апокалипсис? — «Ах, в самом деле, я и забыл (чаще — забыла)».

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Мы стояли прямо у выхода из кинотеатра, держа наготове стопки Библий в мягких обложках. Фильма Мела Гибсона «Страсти Христовы» только что кончился, из зала потянулись люди. Народ выходил потрясённый, многие не скрывали слёз. Они без слов брали из наших рук книги. Неожиданно подрулила троица – парень, жующий жвачку, под ручки с ним две девицы в обтягивающих джинсах. У парня на шее красовался немаленький золотой крест.

– Вот скажите, вы же не наши, не православные, так? – с вызовом начал он. – Зачем народ тянете в секту, книжонки втюхиваете?

– А вы сами – православный, да? – нимало не смущаясь парировала я.

– Конечно, – гордо ответил юноша.

– А в церкви когда последний раз были? Причащались давно? Посты соблюдаете? Молитесь ежедневно?

Парень под градом моих вопросов сник, почувствовал себя неловко. Он краснел, озирался и прятал глаза, девицы тоже потерянно молчали. Я была осведомлена о том, как должен себя вести настоящий православных человек, ведь когда-то сама была прихожанкой храма.

– Какой же вы православный, – укоризненно заключила я. И добавила с горечью:

– Знаете, как бы мне хотелось, чтобы здесь вместо меня стоял батюшка и призывал народ в Бога верить! Но его здесь нет. А кто-то должен людям рассказать об Иисусе Христе, Который умер за нас!

Посрамлённая троица было ретировалась, но юноша вдруг вернулся.

– А можно и мне книжку? – стесняясь, попросил он.

– Конечно, – заторопилась я. – Возьмите, пожалуйста. И вам, и вашим спутницам по экземпляру. Это же та же Библия, только более понятная. Там на последней странице есть адрес нашей церкви, если хотите, приходите на встречу, будем ждать. Или хотя бы в храм начинайте ходить, только пожалуйста, верьте: Бог любит вас.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

«Я сомневаюсь, что без него сохранил бы веру», — писал о Паскале Франсуа Мориак, и вряд ли он одинок в этом своём признании. Блестящий учёный, чьи открытия в области точных наук во многом опережали его время, Паскаль оказался не менее блестящим апологетом христианства. Он был одним из первых людей своей эпохи, кто почувствовал ограниченность науки в познании мира и человека и заговорил о «доводах сердца», которое одно лишь способно почувствовать Бога. Хотя Паскаль был крещён в детстве и рос в верующей семье, настоящую веру он обрёл в 31 год, когда однажды, по его признанию, пережил некое «озарение свыше». Этот опыт личной встречи с Христом заставил его бросить научные эксперименты и обратиться к поискам высшего смысла человеческого бытия. «Куда ни взгляну, я вижу только бесконечность, я заключён в ней, подобно атому, подобно тени, которой суждено через мгновение безвозвратно исчезнуть…Человек для себя самого — самый загадочный предмет во всей природе», — как схожи эти терзания французского мыслителя с лейтмотивом «Философских пропастей» преподобного Иустина (Поповича), как близки они каждому думающему человеку… Быть может, именно из-за этой созвучности его «Мысли» вот уже более трёх столетий не теряют своей актуальности, вдохновляя читателей на поиски Истины.

Блез Паскаль (1623–1662) — французский религиозный философ, писатель, математик и физик. Один из основателей математического анализа, теории вероятностей и проективной геометрии, автор «Писем к провинциалу», которые вызвали немалый скандал, обличая лицемерную казуистику иезуитов. Основной философский труд Паскаля — это посмертно изданные «Мысли», представляющие собой наброски к незавершённой книге «Апология христианской религии». Антропология Паскаля во многом предвосхищает понимание христианства у С. Кьеркегора и Ф. М. Достоевского.

1. Те, кто познают Бога, не познавая своего ничтожества, славят не Бога, но самих себя. Величие человека тем и велико, что он сознаёт своё горестное ничтожество. Дерево своего ничтожества не сознаёт.

2. Почему нас нисколько не сердит хромой на ногу, но так сердит хромой разумом? Дело просто: хромой на ногу признаёт, что мы не хромоноги, а недоумок считает, что это у нас ум с изъяном, потому он и вызывает в нас не жалость, а злость.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Эту весьма глубокомысленную и интересную книгу я читал с месяц тому назад и сделал тогда же немало отметок на ее полях; однако не мог раньше взяться за перо, чтобы написать просимую рецензию, будучи подавлен множеством неотложных дел. Кроме этой книги еще четыре автора ожидают моего отзыва.

Предмет, трактуемый почтенным философом И. А. Ильиным, мне близок: еще в 80-х годах я читал в Петрограде публичные лекции о противлении злу против Л. Н. Толстого, а затем издал книжку «О войне с христианской точки зрения», которая, впрочем, подверглась бойкоту со стороны баптистов и др. темных сил, пропагандировавших «непротивление» как раз в 1914 году.

Самое печальное в этой пропаганде было то совершенно нерелигиозное и неискреннее отношение к предмету, которое у нас весьма успешно практикуется во всех вопросах, соприкасающихся с християнским учением, ибо на стороне пропагандистов было и недавнее нерасположение общества к религии вообще, а к православной в особенности, и еще более — непроходимое невежество в учении Св. Библии: публика наша даже не представляет себе объема этой книги и воображает, будто Библией именуется только Ветхий Завет. — А Новый? — «Ну, это другое дело: Новый Завет — это все равно, что Евангелие». — А деяния, послания и апокалипсис? — «Ах, в самом деле, я и забыл (чаще — забыла)».

Подобное же отношение к Св. Писанию проявили и мизерные, нанятые критики книги г. Ильина по поводу его ссылки на слова Апостола Павла: «всяка душа властем предержащим да повинуется». Они требовали ссылки на «первоисточник Откровения» — слова Христовы и злорадно предупреждали, что соответствующих слов найти невозможно, ибо Христос сказал: «Не убий».

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Мы живем в эпоху торжества идеологий — ужасное слово, возникшее, в сущности, совсем недавно и уже почти непоправимо отравившее наш мир, нашу жизнь. Что такое идеология? Это учение или теория, не только выдающая себя за абсолютную и всеобъемлющую истину, но и предписывающая человеку определенное поведение, действие.

На глубине идеология — это, конечно, эрзац, подмена религии. Но разница, и огромная разница, между религией и идеологией в том, что религия, вера — это всегда нечто очень личное, невозможное без глубокого личного и внутреннего опыта, тогда как идеология, всякая идеология, начинает с того, что просто все личное отрицает и отвергает как ненужное.

Религия — призыв верить — всегда обращена к человеку. Идеология всегда обращена к массе, коллективу, в пределе к народу, к классу, человечеству. Цель, сущность религии — в том, чтобы, найдя Бога, человек нашел бы себя, стал собой. Цель и сущность идеологии — в том, чтобы подчинить себе без остатка человека, чтобы человек стал исполнителем и слугой идеологии. Религия говорит: «Какая польза человеку, если он весь мир приобретет, а душе своей повредит?» (Мф. 16: 26). Идеология говорит: нужно весь мир приобрести для осуществления идеологии. Религия в другом человеке призывает видеть ближнего; идеология всегда направлена на дальних, безличных, отвлеченных людей.

Повторяю: мы живем в эпоху торжества идеологий, их страшного владычества над людьми. В одном только нашем веке — а ему всего семьдесят лет — погибли миллионы, миллиарды людей во имя отвлеченных идеологий, во имя призрачных идеологий. И нет у человека сегодня более спешной и насущной задачи, как отвержение и развенчание именно этого идеологического засилья, тирании над человеком идеологий.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Шумящие страсти последнего времени вновь и вновь возвращают нас к вопросу о том, насколько можно считать Церковь Христову аполитичной, так сказать, отрешенной от страстей мира сего, а чад ее отложившими всякое житейское попечение. Мы уже давно привыкли к разговорам о том, что Церковь вне политики, но на самом деле, для прояснения этого вопроса необходимо вернуться к самым христианским истокам, то есть, к Евангелию.

Но прежде определим само понятие «политика». Отбросим сразу оценочную формулу, не дающую нам ничего для понимания сущности вопроса, фразу о том, что мол, политика – грязное дело. Грязное или не очень, но это на самом деле система убеждений, чувств и действий по вопросу о власти в государственном образовании, от греческого полиса (от которого слово и происходит) и до больших империй. Вот что такое политика, не меньше, но и не больше. Можно, конечно, говорить, что вопросы о монархии или белой борьбе суть нравственные, а не политические, но это будет сравнение толстого с горячим. Нравственное измерение за политическими вопросами, непременно, остается, но и самого слова «политический» бояться не надо. Это слово определяет только область постановки вопросов: вопросы о государственной власти.

Люди живут семьями, народами и государствами. Не многие семьи и народы могут жить вообще вне государств, такие времена прошли давно. Такова реальность. И если мы живем в ней, то относиться к ней никак просто не получится. Могу ли я относиться никак к культуре «рэп» или к электронным системам хранения и сбора персональных данных? В золотом детстве я мог позволить себе относиться к этому именно никак, потому что ни то, ни другое меня не трогало, в мою жизнь не вторгалось. Так же, живя в родной и полной семье, я мог никак не относиться к ювенальной юстиции. И если бы в юности меня спросили, как я отношусь к гей-культуре, я ответил бы: я к ней не отношусь, — и дал бы правильный ответ. Все это не суть реалии, в которых мы тогда жили.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Оглядываясь назад, по прошествии 21 года после свержения социалистического режима, спросим себя: что изменилось – к лучшему или худшему – в жизни нашего народа за эти два десятилетия преобразований?

С одной стороны, серая атмосфера гетто, подернутого небытием, мало-помалу развеялась. Косметический ремонт коммунистических типовых зданий (утепление и покраска в разные цвета) символичен: он старается привнести нотку гармонии в нагромождение коммунистических многоэтажек, отличающихся однообразием, тоскливостью и духом концентрационных лагерей. Вот что фактически стараются сделать люди теперь – придать красивый смысл своим хождениям по мукам жизни, пролетевшей так быстро и беспросветно. Множество коттеджей, как грибы после дождя, выросли в пригородах для тех, кто понял, что Бог поселил Адама и Еву в саду, а не в бетонной клетке. И для тех, кто может себе это позволить, разумеется.

Я вспоминаю города, погрузившиеся в мрак, когда электроэнергия служила инструментом государственного шантажа вследствие ее конвульсивных и ритмичных перебоев. Тогда и в помине не было светящихся реклам. Вспоминаю затем гнетущую вездесущность автомобилей «Дача»[1], развозивших повсюду дух досаждающего и сводящего с ума повтора, в котором ничего нового не может случиться, кроме нескончаемых и абсурдных речей товарища N. с восьми до десяти вечера. А также социалистические журналы, оболванивающие митинги, очереди со стеклотарой в авоське, драки из-за молока, блат в целях доставания куриной печени, партийные идеологии, бесконечные запреты, спортивные состязания дачиады[2] во время Литургии, радиостанции «Свободная Европа», «Голос Америки», звучащие из крохотного транзистора «Ric» («Меньше транзистора нет!»).

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

I Вот вопрос, который снова встаёт перед религиозным сознанием русского общества, и встаёт с остротой доселе небывалой, ибо никогда ещё так много не зависело от того или иного его решения.

О политической деятельности Церкви написаны груды газетных и журнальных статей. Периодически подымается шум около этого вопроса.

Одни обличают Церковь за её вмешательство в политическую борьбу, другие не менее жестоко обличают её в том, что она стоит в стороне от политической жизни страны.

Одни говорят: Церковь выше политики. Политика — это компромисс, это «злоба дня», это «все средства позволены». Не место здесь Церкви, которая должна служить высшим началам. И как на доказательство уродливых форм, которые неизбежно принимает связь Церкви с политикой, указывают на былую связь Церкви с «Союзом русского народа».

Другие с не меньшим убеждением обвиняют Церковь в «оторванности» от общественной и политический жизни.

Говорят: Церковь занимается «требами» и, в лучшем случае, ставит перед паствой нравственные задачи личного самоусовершенствования, — она должна вести общественную борьбу, должна явить миру не только «правду о небе», но и «правду о земле»

Кто же прав? Должна ли Церковь «заниматься политикой», или лучше оставить ей арену политической борьбы для тех, кто живёт низшими интересами земного благополучия? Должна ли Церковь снова воскрешать союз свой с той или иной политической партией или, напротив, отвернуться окончательно от всякого политического строительства? Должна ли она устремиться к небесам или обязана подумать и о земном?

Вот вопросы, которые имеют сейчас не академический религиозно-философский характер, а самый жизненный, какой только можно себе представить.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Во времена потрясений, когда градус непонимания в обществе кажется запредельным, когда людьми движет страх и ненависть, — так естественно искать помощи у Бога, так по-человечески понятно просить Его вступиться, навести порядок, пожалеть невиновных и наказать виноватых… Но имеет ли цену молитва, в которой мы осмеливаемся подсказывать Богу, решать за Него участь наших врагов? О том, что в основе общения с Богом лежит свобода — не только наша, но и Его, напоминает эссе замечательного филолога, поэта и мыслителя Сергея Аверинцева «Мы призваны в общение», впервые опубликованное в 2004 году.

Самое первое правило, касающееся общения с Богом, правило, которое должен знать каждый: в этом делании нет места воображению. Как сказала замечательная религиозно-философская писательница нашего столетия Симона Вейль, воображение перекрывает именно те каналы, по которым только и может дойти до нас реальная, действенная благодать. Традиционный язык аскетики именует духовный самообман «прелестью» (тот же корень, что в слове «лесть»). Если грех, вина, суета препятствуют общению с Богом, то «прелесть» подменяет его собой, исключая самую его возможность. С Богом можно встретиться везде — даже в аду, как сказано псалмопевцем: сойду ли в преисподнюю — и там Ты (Пс. 138, 8); христианская традиция говорит о сошествии Христа в ад… Есть только один род места, где встреча с Богом невозможна по определению: это место воображаемое. Там можно встретить только отдельный призрак Бога — и да оградит Ангел Хранитель каждого из нас от такой встречи!

Почему отпетым грешникам, по смыслу стольких евангельских текстов, легче встретиться с Богом, чем фарисею? Потому, и только потому, что они не обманывают себя относительно состояния своего «я»; а фарисей принимает за своё «я» некую внешнюю личину. Он, в самом буквальном смысле, как сказал бы ребёнок, «воображает о себе».

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

23 октября в 19.00 в культурном центре «Покровские ворота» (Москва, ул. Покровка д. 27, стр. 1; м. Чистые пруды) состоится презентация новой книги издательства «Никея» «Люди Греческой Церкви», первой в серии «Планета Православия». В презентации примут участие создатели книги — священник Сергий Тишкун и мирянин Илья Кабанов, а также Дмитрий Менделеев — автор и ведущий программы «Библейский сюжет» на телеканале «Культура». С любезного разрешения «Никеи» портал Православие.Ru публикует главу из этой книги, посвященную простому греческому священнику Константину Влецису, служащему в одном из районов Салоник.

***

Салоники — второй по величине после Афин город Греции, ее северная столица. Полное название города — Фессалоники, что в переводе означает «Фессалия побеждает». Такое имя Филипп II Македонский (382–336 до Р. Х.) дал своей дочери, ставшей впоследствии женой царя Кассандра, который в 315 году до Р. Х. основал город и назвал его в честь любимой супруги. Христианство пришло в Салоники в I веке, вместе с апостолом Павлом. В своих посланиях апостол именует местных христиан подражателями Господу и образцом для всех верующих (1 Фес. 1: 6, 1: 7). С VIII века в Салониках и окрестностях селятся славяне. Именно из числа жителей этого города, которые, по словам византийского императора Михаила III (840–867), «все чисто говорят на славянском языке», были избраны миссионеры — святые Кирилл и Мефодий — для проповеди христианства в славянских странах.

Современные Салоники по-прежнему играют значительную роль в жизни всего Балканского полуострова. Богатое историческое прошлое неразрывно связано с настоящим города — культурного, торгового и научного центра Греции.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Каждый человек имеет свои политические убеждения, пристрастия, может симпатизировать тем или иным политическим идеям. В настоящее время общество очень политизировано. Церковь, к сожалению, также участвует в этом процессе. Поэтому мне бы хотелось донести до церковных людей те взгляды, которых всегда держалась наша Зарубежная Церковь в отношении политики.

Все наши иерархи Зарубежной Церкви (Владыка Анастасий, Владыка Иоанн Шанхайский, Владыка Филарет и Владыка Виталий), которых мне довелось знать, — все они были монархистами. Тем не менее своих взглядов они никому не навязывали. В СМИ со своими идеями не выступали, политикой никогда не занимались и того же требовали от своих пасомых. В журнале «Православная Русь» никогда не печатали политических статей. Писали исключительно на богословские и святоотеческие темы, а также публиковали исторические и архивные материалы по истории России.

Хочется привести также один личный пример. Я выросла в монархической среде среди людей, пострадавших от большевистской власти. Поэтому в юности моим естественным желанием было внести свою лепту в борьбу против коммунизма. Закончив университет, я уехала в Вашингтон и устроилась на работу в государственные СМИ. Владыка Филарет, узнав о моем решении, не благословил мне это место работы. «Власть и политика, — сказал он, — вот те сферы, от которых верующему человеку надо держаться подальше». Как духовное чадо Владыки я последовала его совету. Мне пришлось оставить карьеру работника СМИ. В дальнейшем моя профессиональная деятельность никогда не была связана с политикой.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Христианство — это не просто теоретическое учение одного из религиозных лидеров человечества. Это жизнь в Церкви, это жизнь во Христе. А коммунизм начинается с атеизма. Казалось бы — ничего общего. Но, несмотря на всю абсурдность, находятся люди, верящие в «христианский коммунизм».

Это не случайно, ведь известно, что всякая антисистема паразитирует на положительной системе. Коммунистическое учение тоже многое взяло от христианства. Как это происходило на примере компартии СССР, рассказывает автор книги «На весах веры: От коммунистической религии к новым «святым» посткоммунистической России», доктор исторических наук, профессор СПбГУ Сергей Львович ФИРСОВ.

Коммунизм — это псевдорелигия

Мысль о том, что коммунизм это квазирелигиозная или псевдорелигиозная система, – не нова. Многие элементы, которые есть в развитых религиозных системах, мы можем наблюдать в том, что можно условно назвать «коммунистическая церковь», а лучше «коммунистическая лжецерковь».

Разумеется, что коммунисты вовсе не стремились создать церковь, более того, будучи атеистами, они заявляли, что они хотят убить религию, уничтожить у людей представление о том, «чего нет», — о Боге. Но, борясь с религией, они стали бороться с ее носителями – с истинной Церковью. На этом пути они совершили много злодеяний и кровавых преступлений. Борьба с идеей выродилась в вооруженную борьбу с Церковью путем насилия, зверств и убийств.

«Хомо советикус» — квазирелигиозный урод

Убить религиозное начало в человеке, полностью изменить сознание человека коммунисты не смогли, однако изуродовали они его очень сильно.

Для этого много делалось при Ленине и Сталине. По существу они создали нового человека – «хомо советикуса». Этот урод может считаться одним из позорнейших достижений советских коммунистов.

Коммунистическая религиозность

Процесс формирования коммунистической религиозности не был линейным: в 1920-е годы акцентировалось внимание на одном, в 1930-е — на другом, в 1960-е — на третьем. Главное оставалось неизменным — заставить человека поверить в то, что марксизм-ленинизм провозглашал истину, поверить в возможность построения коммунизма, в то, что это построение «научно» доказуемо.

Стремясь к этим целям, коммунисты содействовали созданию особого вида религиозности, той которую я называю «коммунистической религиозностью».

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

В некоторых уголках мира до сих пор живы традиции царя Ирода, зверски расправившегося с невинными младенцами. На Рождество в Ираке в результате терактов в христианских кварталах Багдада погибли 37 человек. Так радикальные исламисты отметили и запятнали этот светлый праздник своей жестокостью и нетерпимостью.

Их жестокость не зависит от календаря. За последние несколько месяцев мы неоднократно становились свидетелями сожжения церквей и расстрела коптских христиан в Каире. Тысячи сирийских христиан были вынуждены бежать в Турцию. «Там, где мы жили, — рассказывает один беженец, — было сожжено 10 церквей… Когда казнили местного священника, мы решили, что нам пора уезжать».

За последние несколько десятилетий на всей территории Северной Африки и в целом Ближнего Востока усилилось давление на христиан. Недавно такое преследование христианской веры вызвало публичную реакцию со стороны архиепископа Кентерберийского и Папы Римского. «Мы не смиримся с Ближним Востоком без христиан», — заявил Папа Римский.

Самым страстным защитником христиан стал принц Чарльз, которого часто недооценивают, но который нередко демонстрирует необычайную рассудительность. «В течение 20 лет, — сказал он в своей недавней речи, — я пытался навести мосты между исламом и христианством и рассеять невежество и непонимание. Однако сейчас мы достигли такой точки кризиса, когда эти мосты быстро и сознательно уничтожаются людьми, которые в этом лично заинтересованы».

Усиление давления на христиан иногда используется в качестве оружия против самой идеи продвижения демократии. Сторонники этой точки зрения утверждают, что демократия на Ближнем Востоке зачастую приводит к репрессивной религиозной власти суннитов. То есть власть большинства неизбежно влечет за собой жестокое насаждение веры большинства.

Подробнее…