(Б3) Просвещение

От составителя

«Лествица» — одна из самых известных духовных книг, по которой вот уже почти 1500 лет учатся бороться и успешно борятся со страстями православные христиане. Значение этой книги так велико, что отрывки из неё должны читаться на великопостном богослужении, а её создателю, опытно прошедшему путь духовного восхождения, посвящена 4-я Неделя Великого поста.

Надо помнить, что книга эта — преимущественно монашеская, ибо первая же её глава посвящена отречению от мира. Женатый человек сравнивается в ней с имеющим оковы на руках и на ногах (1:20), а мирским добродетелям дается невысокая оценка, как совершаемым напоказ и питаемым водами тщеславия (2:6).

Для чего нам посылаются болезни, почему мы часто не получаем просимое, какова связь между унынием и тщеславием?

Зачем же тогда мирянам читать её, если некоторые из сугубо монашеских книг неполезны мирянам, как способные ввести их в мечтания о неисполнимых подвигах? Положительный ответ на этот вопрос состоит в том, что в «Лествице» подробнейшим образом разобрана «генеалогия» каждой страсти, которые в миру цветут несомненно более пышным цветом, чем за монастырскими стенами. Особенно хотелось бы отметить 26 главу, в которой предельно чётко описаны действия различных страстей и греховных помыслов. В наш век, проповедующий вседозволенность, раскрепощенность и «самореализацию», потребуется долгое время, чтобы опытно познать связь между блудными помыслами и объядением или унынием и тщеславием (26:39), узнать, для чего нам посылаются болезни (26:54) и почему мы часто не получаем просимое (26:60). Каждый из этих вопросов в современном мире является дискуссионным, в то время как ответы на них давно существует и приведены в этой замечательной книге.

И потому целью данной подборки, содержащей около 7% «Лествицы», является подвигнуть современных людей, боящихся одного прикосновения к этой 1500-летней монашеской книге, всё же взять её в руки и начать трезвенно следить за своей духовной жизнью.

Антон Поспелов

Слово 1. Об отречении от жития мирского

• 5. Все, усердно оставившие житейское, без сомнения, сделали это или ради будущего царствия, или по множеству грехов своих, или из любви к Богу. Если же они не имели ни одного из сих намерений, то удаление их из мира было безрассудное.
• 10. Благое основание отречения от жития мирского составляют незлобие, пост и целомудрие.
• 20. Человек неженатый, а только делами связанный в мире, подобен имеющему оковы на одних руках, а потому, когда он ни пожелает, может невозбранно прибегнуть к монашескому житию. Женатый же подобен имеющему оковы и на руках и на ногах.
• 27. Вступивший в первую степень, не обращайся вспять.

  Подробнее…

(Б3) Просвещение

Когда человек становится храмом

Помню, как-то раз мы с прихожанами нашего храма – тогда я еще служил в храме в честь иконы Божией Матери «Утоли моя печали» – поехали в Оптину пустынь. Там была женщина-гид, она рассказывала об Оптинских старцах и, в частности, сказала такую вещь: «Известно, что Оптинские старцы достигали того, что могли предсказывать будущее; у них было свечение вокруг головы; и вообще они еще очень многое могли». Мне пришлось, дождавшись, когда она завершит свое повествование, вмешаться и скорректировать ее монолог, сказав о том, что, безусловно, целью христианского подвига не могут являться ни «образование нимба», ни предсказывание будущего, ни способность прозревать то, что находится в тайне человеческого сердца; всё это – совершенно ложные представления о святости. То, что Оптинские старцы могли сказать кому-то нечто о его будущем; то, что некоторые паломники действительно видели нетварный свет, который осиявал этих угодников Божиих, являлось следствием их подвига, но ни в коем случае не целью их жизни и трудов.

Когда мы говорим о святости, нужно прежде всего понимать, что же это все-таки такое. Святость – это не безгрешность, это не христианское совершенство как таковое, это не отсутствие у человека свойственных ему от природы недостатков. Тогда что это, как ее описать?

Подробнее…

(Б3) Просвещение

Жил да был на свете скверный поп. Скверным его называли вовсе не за прогулки в скверах, а за то, что у него был дурной характер.

Вот, к примеру, позовут его больного причастить, а больной, желая оправдаться в нежелании вести духовную жизнь, возьми да и скажи: мол, знаю такого-то маститого митрофорного. Так ведь скверный поп на то непременно заметит, что такого-то маститого митрофорного знают все без исключения, а вот ежели такой-то маститый митрофорный сам знал бы больного, так, безо всяких сомнений, сам возжелал его причастить.

Еще он любил задавать желающим принять Святое Крещение каверзные вопросы, чем немало смущал даже своих собратьев.

• – Веруете ли вы в Бога? – пытал он как-то человека прежде, чем окрестить его.
• – Ну, в абстрактного, – не растерялся мужчина.

Скверный поп же заявил, что поскольку он не знаком ни с одним абстрактным человеком, то и абстрактного Бога представить не в силах. И тут же неожиданно стал читать Символ веры, спрашивая после каждой строчки, в Этого ли Бога верует ищущий просвещения. А получив отрицательный ответ, не постеснялся в Таинстве отказать.

Подробнее…