Рубрика: Статьи422 материалов

(А3.9) Библиотека. Статьи

Осенью этого года в нижегородском издательстве «Христианская библиотека» выходят в свет под заголовком «”Дядя Коля” против…» записные книжки епископа Варнавы (Беляева). Писатель Павел Проценко, составитель и комментатор книги, рассказывает о творческом замысле подпольного автора на страницах «Новой газеты».

11-pics_1Цивилизованный мир встречал 20-е столетие как эпоху «золотого века». И в самом деле, кажется, никогда — ни до, ни после — человечество столь неистово и напряженно не стремилось к радости и благополучию. Правда, на заре столетия один из русских мыслителей (нашего Серебряного века) уже различал крушение этого, еще не явленного, ожидаемого земного рая. Когда наступит «светлое будущее», считал он, то из веселящейся безмятежной толпы, водящей хороводы на берегах теплых морей, выйдет человек с искаженным лицом — вдруг ощутивший свое одиночество. Тогда «земной рай» разрушится, словно карточный домик. Тогда вновь начнется история.

Но еще прежде свершения этого предвидения, в первой трети столетия Европа была разделена между двумя строившимися великими Градами. Над обоими развевались знамена прогресса и человеческого величия; и там, и тут висели лозунги, прославлявшие народ и его Партию. Один Град обещал счастье в бесклассовом социалистическом обществе. Другой предлагал спасение в стихии расового превосходства, освобождающей нацию от комплексов и сомнений. И там, и здесь массы были мобилизованы для осуществления грандиозных идеологических задач. Когда же германский национал-социализм был сокрушен, во второй половине 1940-х на земле остался лишь один Хрустальный Град, это — Страна Советов, обещавшая утешение всем обездоленным. Красная империя Сталина…

Парадоксальным образом страна, после войны медленно восстанавливавшаяся из руин, обессиленная миллионными жертвами не только на фронтах отгремевших боев, но и в результате Большого террора, уже входящая в штопор новой волны репрессий, голода и лишений, отдающая все силы тайному «Атомному проекту», в начале 1950-х достигает расцвета своего могущества. Правда, это могущество во многом было самообманом и фата-морганой, сконструированной умелыми дизайнерами фальшивого сталинского мира: идеологами, агитаторами, обслуживавшими систему интеллектуалами. «Сталинская забота о человеке», «критика и самокритика», «мы стоим за дело мира», «труд есть дело чести…», «подъем в странах социализма» — подобные бодрые речевки закрывали правду о реальности.

В 1950-е годы в СССР жил человек, который не обманывался бутафорией и изнутри описывал ложь системы. Окружающие звали его дядей Колей, на самом деле это был православный епископ, обитавший не под своим именем в одной из слободок Киева, столицы советской Украины .

Сын рабочего и внук церковного дьячка из глухого деревенского прихода, Николай Никанорович Беляев родился в Москве в 1887-м. С золотой медалью окончил гимназию. В 1910-м поступил в Московскую духовную академию. В 1911-м принял монашество с именем Варнава. С 1920 года — епископ Васильсурский (затем Печерский), викарий Нижегородский. В ноябре 1922-го уходит в подполье. Руководит небольшой православной общиной из «бывших» людей и молодежи. Пытался устроить тайный монастырь в Средней Азии (1928 — 1931). В 1933-м был арестован в Москве, осужден по ст. 58 на три года лагерей. Заключение отбывал на Алтае. С 1936 по 1948 г . живет «в минусе» в Сибири. С 1948-го и до смерти (1963) — в Киеве. Епископ Варнава — автор многих работ, постепенно публикуемых после перестройки, в частности, капитального труда по практической аскетике «Основы искусства святости» (1920-е).

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Эту историческую и политическую истину надо понять и почувствовать раз навсегда и до конца. Это должны сделать прежде всего все русские люди, а затем и все народы вселенной. Продумать нерусскость Советчины надо с той последовательностью и решительностью, с которой это сделали сами коммунисты. А затем надо принять все вытекающие отсюда существенные выводы.

Когда в разгар первой мировой войны в Циммервальде была принята пораженческая резолюция, когда последовало исторически известное соглашение между большевиками и германским главным штабом (см. честную и ответственную книгу С. П. Мельгунова «Золотой <немецкий> ключ большевиков»), когда Владимир Ульянов по прибытии в Петербург объявил свою пораженческую и революционно-коммунистическую программу, — то разрыв между большевизмом и национально-исторической Россией был уже свершившимся фактом. Этот разрыв проявлялся во всем: и в «Приказе № 1», и в секретном потоке денег, и в июльском восстании, и в октябрьском восстании; все это и многое другое являлось единой системой противо-русской политики, которая с тех пор ведется непрерывно до сегодняшнего дня. И когда в 1922 году было наконец официально объявлено о переименовании России в Союз Советских Социалистических Республик, то этим была только выговорена основная истина советского строя: Советское государство — не Россия, а Русское государство — не Советский Союз.

С тех пор коммунисты никогда и нигде не называли своего государства Россией и были в этом правы. С тех пор только наивные люди или же сознательные обманщики называют Советский Союз — Россией, советский нажим и гнет — «русской политикой», советские международно-революционные интриги — «русской нелояльностью», советский шпионаж — «русской разведкой», советскую манию величия — «русской заносчивостью», советские территориальные захваты — «русским империализмом». И называя так, смешивая Советский Союз с национальным Русским государством, они обманывают сами себя и всех других, ослепляют своих парламентариев, министров и дипломатов, навязывают им неверные суждения, подсказывают им неосторожные или просто гибельные решения — и помогают тем мировой революции… А есть и такие иностранные журналисты (из самых глупых или из самых пролганных), которые доселе повторяют при каждом неподходящем случае, что политика III Интернационала есть не что иное, как «вековечная политика русских царей». Но этих писак никто уже не научит ни нравственному стыду, ни политическому разуму — они так и сойдут со сцены клеветниками и обманщиками.

Подробнее…

Священник Иоанн Валентин Истрати

(А3.9)

XXI век, безусловно, век информационных технологий. А. Мальро говорил, что этот век или будет мистическим, или его не будет вовсе. Мы ждем.

Как бы то ни было, но спустя десять лет после вступления в новое тысячелетие конец света не наступил, инопланетяне не высадились на землю, евреи не обратились в христианскую веру. Люди, однако, стали более привязаны к технике, они зависят от автомобиля, как от воздуха, они стали рабами техники, без которой умерли бы в течение нескольких часов.

Одним из фундаментальных явлений этого эона стала революция телевидения и кино. И самая крупная псевдо-философская революция, после коммунистической, случилась в Голливуде с его ответвлениями – китайским, индийским, не менее потешными.

Калифорнийская визуальная индустрия коренным образом изменила фундаментальные идеалы человечества. К сожалению, дети теперь хотят стать похожими не на Христа, но на Брэда Питта или Гарри Поттера. Индонезийские девушки говорят туристам, что их имя – Анджелина. Русские, подобно Буриданову ослу, мучительно выбирают, по свидетельству опросов, между Владимиром Путиным и Брюсом Уиллисом. Британцы хотят быть как Бекс (не пиво, а Дэвид Бекхэм). О румынах что и говорить: у нас образцами являются или безграмотные мультимиллионеры, или карлики с «Порше», или медиа-ассенизаторы – создатели сомнамбулических партий, или накачанные наркотиками футболисты. К несчастью, медийная пандемия распространяется чудовищным образом, но почти никто не подает сигналов тревоги. Гражданское общество боязливо и сбито с толку, христианские общины замкнуты в своей самодостаточности, интеллигенция больше занята забастовками и хлебом, чем формированием людей завтрашнего дня.

Подробнее…

(А3.9)

Как всегда в последние десятилетия громко, если не сказать бравурно, но в то же время сентиментально в нашей стране была отмечена теперь уже 67-я «круглая» годовщина окончания Второй мiровой войны. Рискуя навлечь на себя гнев, выскажу все же мнение по поводу прошедших торжеств.

Для предупреждения возможных упреков в сочувствии нацистской Германии оговорюсь сразу, что если и сочувствую каким-либо бывшим режимам в Западной Европе, то это режиму доктора Салазара в Португалии, державшего благожелательный по отношению к антигитлеровским союзникам нейтралитет и христианскому «Сословному государству» в Австрии канцлеров Дольфуса и Шушнига, уничтоженному нацистами путем аншлюса в 1938 году. В войне 1941-1945 годов сложили свои головы четыре моих родных дяди, отец прошел все войну с июля 1941 по май 1945, орденоносец с множеством медалей.

Озабоченность меня как христианина и пастыря вызывает проявляющееся во многих людях отношение к не священному и мiрскому, как к чему-то священному и сакральному. Оно с завидным упорством навязывается нам и с официальных трибун и средствами массовой информации и проникло в сознание очень и очень многих православных людей, даже не подозревающих, что, признавая и поддерживая вроде бы совершенно очевидные вещи, они попадают в дьявольскую ловушку, уводящую их от Христа и Его Церкви.

Скажите, не приходилось ли вам слышать и очень часто и от людей хороших и нравственных фразу: одно у нас осталось святое в жизни и в истории – это Великая Отечественная Война и победа в ней? Думаю, что не раз.

Какая реакция стала очень характерной в людях по отношению к разговорам о том, что, к примеру, уж слишком много было в этой войне предателей порядка 1,5- 2 миллиона? Что так называемое «наше» правительство было по отношению к собственному народу несравненно более кровожадным, чем германское. Что нападали мы с Германией, то вместе на Польшу, то поодиночке, но с явной договоренностью, как мы, к примеру, на Финляндию. Что в то время, когда у нас убивалась Церковь, когда по данным комиссии Верховного Совета в 1937-1939 годах погибло 100 тыс. священнослужителей и Церковь фактически прекратила свое легальное существование, то в это же время в Германии Православная Церковь насчитывала множество приходов, существовала вполне легально и даже пользовалась поддержкой правительства. И что большинство православных храмов открылось на территории СССР немцами и что Сталину было просто неудобно сразу же закрывать их после отвоевания этих территорий.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

ГД?-ТО НА ПЕРЕПУТЬЯХЪ европейскихъ дорогъ въ 1845 году Гоголь писалъ своему другу, графу Александру Петровичу Толстому: «Н?тъ выше званья, какъ монашеское, и да сподо­бить нась Богъ над?ть когда-нибудь простую ризу чернеца, такъ желанную душ? моей, о которой же и помышленье мн? въ радость. Но безъ зова Божьяго этого не сд?лать. Чтобы пріобр?сть право удалиться отъ міра, нужно ум?ть распроститься съ міромъ… Н?тъ, для Васъ такъ же, какъ и для меня, заперты двери желанной обители. Мона­стырь Вашъ-Россія!»

Это письмо, названное Гоголемъ «Нужно про?здиться по Россіи» и включенное въ книгу «Выбранные м?ста изъ пере­писки съ друзьями» (1847), было запрещено цен­зурой и не печаталось при жизни автора.

Біографамъ Гоголя осталась неизв?стной и его попытка въ конц? іюня – начал? іюля 1845 года оставить литературное поприще и уйти въ монастырь. Объ этомъ, въ частности, разсказываетъ въ своихъ запискахъ Мар?а Сабинина, дочь веймарскаго православнаго священника Стефана Сабинина. По ея словамъ, Гоголь прі?халъ въ Веймаръ, чтобы поговорить съ ея отцомъ о своемъ желаніи поступить въ монас­тырь, но тотъ, видя болезненное состояніе Гоголя, отговаривалъ его и уб?дилъ не прини­мать окончательнаго р?шенія.

Устремленія Гоголя къ монашескому образу жизни выражено въ конкретныхъ словахъ составленной имъ молитвы, которая содержится въ его записной книжк?:«Милосердія, Господи. Ты милосердъ. Прости всё мн?, гр?шному. Сотвори, да помню, что я одинъ и живу въ Теб?, Господи; да не возложу ни на кого, кром? на одного Тебя, надежду, да удалюсь изъ міра въ святой уголъ уединенія».

Посл?днее десятил?тіе жизни Гоголя проходить подъ знакомъ всё усиливающейся тяги къ иночеству. Не давая монашескихъ об?товъ ц?ломудрія, нестяжанія и послушанія, онъ воплощалъ ихъ въ своемъ образ? жизни.«Нищенство есть блаженство, котораго еще не раскусилъ св?тъ. Но кого Богъ удостоилъ отв?датъ его сладость и кто уже возлюбилъ ис­тинно свою нищенскую сумку, тотъ не продаетъ ее ни за какія сокровища зд?шняго міра».

Подробнее…

М.Новоселов.

(А3.9) Библиотека. Статьи

Связь догмата, этики и мистики

Идет спор о христианстве. Одни утверждают, что христианство адогматично; другие, что оно мистично; третьи, что в нем существенно нравоучение; четвёртые, что оно догматично и мистично, но вовсе не этично (безразлично к добру и злу, аморально), пятые, что оно прежде всего догматично, а затем — этично.

Это выделение лишь некоторых черт из целостного образа истины порождает странные недоразумения.

Так, например, усиленное подчеркивание в христианстве этического элемента одними со стороны других вызывает протест, как ригоризм, как “толстовщина”, плоды которой достаточно, дескать, известны. Но, ведь, только однобокое выдвигание этики может подать повод к смешению этики христианской с моралью графа Толстого.

Отстаивание догмата вызывает упреки в сухости и мертвенности; упоминание о мистике часто не удостаивается даже серьезного возражения, как речь о чем-то фантастическом, нереальном.

В чем же та целостная истина, о которой только что было упомянуто? Ответ на этот вопрос таков: “Христианство и догматично, и этично, и мистично”. Эти три элемента так крепко, так, можно сказать, органически связаны между собой, что нельзя тронуть одного, чтобы не задеть двух других. Пренебречь или исказить, сознательно или бессознательно, один из этих элементов христианского учения — это значит неизбежно исказить два других.

Так учил Господь Иисус, так учит и хранительница Господня учения Святая Церковь.

Эту органическую связь между догматом, этикой и мистической жизнью христианина нетрудно указать и в Евангелии, и в Деяниях и Посланиях Апостольских, и в творениях отцов и учителей Церкви, из которых некоторые, как например, св. Макарий Египетский, св. Исаак Сирский, св. Симеон Новый Богослов, с особенным вниманием останавливались на соотношении указанных сторон христианского учения.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Он был первым не только по времени, но и по священному авторитету, и по своему значению для истинной веры и Церкви. Такое первенство признавали за ним последующие соборы, признавали за ним и св. Отцы Церкви и особенно наши святые песнотворцы, творения которых вошли в состав священных служб.

В честь Вселенских Соборов составлено три службы, совершаемые в следующие воскресные дни: первому Собору в неделю шестую после Пасхи, первым шести Соборам — в неделю ближайшую к 16 июля, и седьмому Собору, (который по смыслу сей службы явился заключительным и последним) — в неделю, следующую за 11 октября. Однако, все эти три службы и с ними родственные: в неделю Православия (направленные против иконоборцев) и службы 18 января и 2 мая, посвященные св. Афанасию Великому, прославляют по преимуществу I Вселенский Собор и поносят злочестивого Ария.

За отцами Первого Вселенского Собора кроме того по-преимуществу сохранилось в сознании Церкви свойство святости и чудотворения, а св. Афанасий, как главный поборник догмата — Троицы и Богочеловечества, наречен Тринадцатым Апостолом (шестая песнь канона), каковой титул впоследствии присвоен его преемникам Александрийским Патириархам; впрочем и все Отцы сего Собора вместе, особенно же Осий Кордубский (вероятный председатель Собора) Николай Чудотворец, Евстафий Антиохийскй, Пафнутий Исповедник, Спиридон Тримифунтский и др.

Восхваляется вместе с ними и Равноапостольный Император Константин, решившийся в первый раз со времени Христа и Апостолов, собрать пастырей со всей вселенной, воздержавшийся от всякого злоупотребления своей властью и занявший на Соборе место только «по повелению» Отцев и, как сказано в Синаксаре Триоди, «седе не на царстем престоле, но на умаленнем достояния седалище».

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Голод 1932-1933 годов: ЖЕРТВЫ и ПАЛАЧИ

САМЫМ ЧУДОВИЩНЫМ ПРЕСТУПЛЕНИЕМ «эпохи великого перелома» являлся искусственно вызванный голод на Украине и Юге России в 1932-1933 годах. Ответственность за это злодеяние в той или иной мере несут все гроссмейстеры сталинского «ордена меченосцев» во главе с самим «отцом народов». Но, несомненно, главным организатором голода был Л. М. Каганович.

КАГАНОВИЧ САМОЛИЧНО возглавлял кампанию по принудительному изъятию всех запасов хлеба у крестьянства, что и вызвало голод 30-х годов. Так, 29 декабря 1932 года по инициативе Кагановича Политбюро ЦК КП(б)У приняло директиву, в которой колхозам предписывалось сдать «все имеющееся зерно, в том числе и так называемые семенные фонды». Вывоз всех наличных фондов предлагалось произвести немедленно, в течение 5-6 дней. Всякая задержка рассматривалась как саботаж хлебозаготовок со всеми вытекающими отсюда последствиями… (История СССР. №2/1989, с. 14). Или еще характерный пример, помогающий понять многое. На январском [1933 года] объединенном Пленуме ЦК и ЦКК ВКП(б) один из его участников бросил реплику во время речи Кагановича: «Но ведь у нас уже людей начали есть!». На что Каганович цинично ответил: «Если мы дадим волю нервам, то есть будут нас с вами… Это будет лучше?..». Добавить к этому каннибальскому откровению нечего. Хотя, впрочем, еще на заре большевистской диктатуры «Троцкий, принимая делегацию церковно-приходских советов Москвы, в ответ на заявление проф. Кузнецова о том, что Москва буквально умiрает от голода, заявил: «Это не голод. Когда Тит брал Иерусалим, еврейские матери ели своих детей. Вот когда я заставлю ваших матерей есть своих детей, тогда вы можете прийти и сказать: «Мы голодаем» («Циничное заявление» — Донские Ведомости (Новочеркасск), №268/1919).

Иеромонах Серафим Роуз

(А3.9)Библиотека. Статьи

В прошедшие века — например, в России XIX в. — православное мировоззрение было частью православной жизни и поддерживалось окружающей действительностью. Даже не было нужды и говорить о нем, как о чем-то отдельном — все жили по православному в согласии с окружающим православным обществом. Во многих странах само правительство исповедовало Православие; оно было центром общественной деятельности, и сам Царь или правитель исторически был первым православным мирянином, обязанностью которого было подавать своим поданным пример христианской жизни. В каждом городе были православные церкви, и во многих из них службы совершались ежедневно утром и вечером. Монастыри были во всех больших городах, во многих меньших городах, за их пределами, в деревнях, в удаленных и пустынных местах. В России было более тысячи официально зарегистрированных монастырей, не считая других общин. Монашество было общепризнанной частью жизни. Действительно, в большинстве семей кто-нибудь — сестра или брат, дядя, дедушка, родственник — были монахом или монахиней, не говоря уже о других примерах православной жизни, странниках и Христа ради юродивых. Весь образ жизни был пронизан Православием, центром которого, конечно, было монашество. Православные обычаи были частью повседневной жизни. Большинство повсеместно читаемых книг были православные. Сама повседневная жизнь для большинства людей была трудной; им приходилось много работать, чтобы прожить, надежды на жизнь были невысоки, смерть не была редкостью — все это подкрепляло учение Христа о реальности и близости другого мира. В таких обстоятельствах жить по-православному означало то же, что и иметь православное мировоззрение, и мало было необходимости говорить об этом.

Сейчас все изменилось. Наше Православие — это островок среди мира, живущего по совершенно другим принципам, и с каждым днем эти принципы все более меняются в худшую сторону, все более отчуждают нас от него. Многие люди подвергаются искушению разделить свою жизнь на две категории: повседневная жизнь на работе, с мирскими друзьями, в мирских делах, и Православие, по которому мы живем по воскресеньям и в другие дни недели, когда у нас есть для этого время. Но если взглянуть пристальнее, мировоззрение такого человека часто представляет собой странную комбинацию христианских и мирских ценностей, которые на самом деле не смешиваются. Цель этого доклада — показать, как живущие сегодня могут начать делать свое мировоззрение более ценным, делать его всецело православным.

Подробнее…

(А3.9) Библиотека. Статьи

Господня земля, и исполнение ея, вселенная и вси живущие на ней. Той на морях основал ю есть, и на реках уготовал ю есть. Кто взыдет на гору Господню? Или кто станет на месте святем Его?.(Пс. 23)

У Византии было свое историософское предназначение, которое она исполнила до конца и тем вошла во всемирную историю как величайшая империя и непобедимая твердыня… Византийское наследие продолжает уже свыше пятисот лет влиять на судьбы евразийского материка, а духовный стержень Византии -Православие — как было, так и остается смыслообразующей основой всемирной истории. (Эдуард Володин)

Среди череды многочисленных событий, буднично формирующих исторический фон, порой встречаются отдельные феноменальные исключения, интерес к которым не ослабевает в течение многих веков, притягивающие к себе каким-то трудно уловимым и порой необъяснимым обаянием. Сказанное в полной мере относится к византинизму как особой эпохе человеческой и, конечно, в первую очередь христианской цивилизации, где чудесным образом сформировалась и тысячелетие существовала православная Империя с удивительной по своей гармонии системой взаимоотношения Церкви и государства («симфония властей») и со всеми вытекающими отсюда атрибутами.

Подробнее…

К.М.Александров.

(А3.9) 22 апреля, 2012

22 апреля исполнилось 142 года со дня рождения потомственного дворянина Симбирской губернии Владимира Ильича Ульянова, посвятившего свою жизнь созданию нового, социалистического государства на месте тысячелетней России. Затем он стал объектом языческого поклонения миллионов людей. Ученики и соратники расчетливо выставили мертвое тело своего вождя и учителя на всеобщее обозрение. Посмертно Ленин превратился в сакральный символ антихристианского религиозного культа, в форме которого большевизм явил себя русскому народу в 1917 году. И тело, и дело Ленина до сих пор привлекают к себе десятки тысяч людей. Далеко не все из них коммунисты. Еще более актуальным остается вопрос о том, почему лидер большевиков начал социалистический эксперимент именно в России — стране, наименее подходившей для пролетарской революции по меркам классического марксизма.

На русской исторической сцене Ульянов оказался не просто энергичным политиком, но человеком совершенно одержимым. Им владела бакунинская мистика разрушения. Процесс достижения самопоставленной цели, при всей ее очевидной ложности или утопичности, для вождя пролетарской революции превращался в самую совершенную форму жизнедеятельности. Победа в политической борьбе граничила с экстазом. Такими же были Лев Троцкий и Фидель Кастро. Еще в юности Ленин сознательно отказался ограничивать свою волю безусловным нравственным началом. Как следствие — неразборчивость в средствах, чудовищное самообольщение и болезненная одержимость, которую на Руси издавна называли бесноватостью.

Подробнее…

(А3.9) 24.03.2012г. Статьи

“И тот, у кого недостанет смелости даже на защиту своей души, — пусть не гордится своими передовыми взглядами, не кичится, что он академик или народный артист, заслуженный деятель или генерал, — так пусть и скажет себе: я — быдло и трус, мне лишь бы сытно и тепло”   (А.И. Солженицин.)

ЗНАТОКИ

Это случилось в 1978 или 1979 г. в санатории-грязелечебнице “Талая”, расположенном примерно в 150 км от Магадана. Прибыл я туда из чукотского городка Певек, где работал и жил с 1960 г. Больные знакомились и сходились для времяпрепровождения в столовой, где за каждым было закреплено место за столом. Дня за четыре до окончания моего курса лечения за нашим столом появился “новенький” — Михаил Романов. Он-то и затеял это обсуждение. Но сначала коротко о его участниках.

Старшего по возрасту звали Семен Никифорович — так его все величали, фамилия его в памяти не сохранилась. Он — “ровесник Октября”, поэтому был уже на пенсии. Но продолжал работать ночным механиком в большом автохозяйстве. На Колыму его привезли в 1939 г. Освободился в 1948 г. Следующим по возрасту был Иван Назаров, 1922 г. рождения. На Колыму был привезен в 1947 г. Освободился в 1954 г. Работал “наладчиком пилорамы”. Третьий — Миша Романов, мой ровесник, 1927 г. рождения. Привезен на Колыму в 1948 г. Освободился в 1956 г. Работал бульдозеристом в дорожном управлении. Четвертым был я, попавший в эти края добровольно, по вербовке. Поскольку я 20 лет прожил среди бывших зеков, они посчитали меня полноправным участником обсуждения.

Подробнее…

Священник Михаил Ходанов.

(А3.9). 17.03.2012г. Статьи.

Мyчительно больно выpасти человеком в стpане, над обманyтым наpодом котоpой осyществлялся самый жестокий в истоpии экспеpимент по yничтожению в нем богозданной личности, yникальной и неповтоpимой, чеpез фоpмиpование стадного коллектива покоpных pабов, пpизванных вести жизнь стpоителей пиpамид дpевности. Ведь, если отбpосить все остальные пpоблемы коммyнистического стpоительства в стоpонy, то один лишь только пpоцесс нивелиpовки обезлички — человека, его личности (котоpая для Бога доpоже всего остального твоpения) наносил подопытномy наpодy — pабочим и yченым, колхозникам и стyдентам, стаpикам и детям, мyжьям и женам — величайшyю генетическyю тpавмy.

Год за годом в yчебниках истоpии и в бытy, в сpедствах инфоpмации и на pаботе человека последовательно yчили ненавидеть Бога и отpицать Его, не пpизнавать пpавославное пpошлое родной стpаны, смеяться над ее геpоями, над Цеpковью и Ее святыми, над человеколюбивой идеологией хpистианской монаpхии, над телесной чистотой и целомyдpием, учили фискальствy и классовой ненависти. В этой обстановке как трудно было не сломаться, не отчаяться, не сгоpеть в ненависти, не затаиться в постыдном стpахе, но напpотив, найти силы, yкpепиться дyхом, пpоникнyться любовью и состpаданием к потеpянной былой России — и пойти к пpедставителям молодого поколения, чтобы, по меpе своих сил и pазyмения, помочь им правильно pазобpаться в пpоисходящем и начать фоpмиpование своей социально активной личности! Все это стpемился сделать в своей непpодолжительной, но пpедельно наполненной жизни наш совpеменник, поэт и певец Игоpь Тальков.

Hад поэтом, как и над всеми нами, жестко довлела психология бывшего советского человека, вошедшего в заключительное десятилетие ХХ века — с кошмаpным атеистическим гpyзом пpошлого (нынешнее агpессивно-циничное безвеpие), стpахом пеpед любого pода ответственной и позитивной социальной деятельностью, с патологической лживостью и воpовской извоpотливостью в бытовой боpьбе за место под солнцем (y коммyнальной плиты или в бесконечной очеpеди на отдельнyю кваpтиpy в 17 кв.м.), с паpализованной волей, потрясающим взаимным недовеpием, pабской насмешливостью над ближним, pавнодyшным отношением к попавшемy в бедy (так тебе и надо, не лезь!), житейским pелятивизмом и pасхожим пpинципом “моя хата — с кpаю”.

Подробнее…

(А3.9) Протоиерей Андрей Ткачев

Человек не склонен ценить то, что имеет. Когда мы любимы, мы не боимся потерять любовь, когда хорошо себя чувствуем — не особо заботимся о здоровье. И лишь теряя что-то важное, готовы хвататься за ниточку, чтобы вернуть утраченное. Но бывает слишком поздно…

Человека можно лишить многого. Но есть нечто, чего можно лишиться только по своей вине. От лени или гордости, от скуки или со злости можно однажды потерять самое главное сокровище сердца — веру.

***

Розанов сказал, что народ-богоносец, то есть русский народ, отрёкся от веры так быстро и так легко, словно в бане вымылся. А Чехов, напротив, считал, что между «верю» и «не верю» лежит большое расстояние. Его, как поле, нельзя перейти быстро. Вот человек по привычке продолжает говорить «верю», а сам, чуть ли не вприпрыжку, несётся по полю к противоположному краю. Другой же, напротив, бормочет «не верю» и подыскивает аргументы, но сам уже дошёл до той черты, за которой поют «Осанну».

Впрочем, Чехов говорил это в противовес той лёгкости, с которой люди бросаются словами о вере и неверии. То есть он таки считал, что современные ему русские люди в массе своей расстояния между двумя полюсами не ощущают и о сложнейших вещах говорят как о чём-то обыденном.

Подробнее…

Архиепископ Иоанн (Максимович)

(А3.9)

Чаю воскресения мертвых, и жизни будущаго века. (Никейский символ веры)

Безграничным и безуспешным было бы наше горе по умирающим близким, если бы Господь не дал нам вечную жизнь. Жизнь наша была бы бесцельна, если бы она оканчивалась смертью.

Какая польза была бы тогда от добродетели и добрых дел? Тогда были бы правы говорящие: «Будем есть и пить, ибо завтра умрем». Но человек создан для бессмертия, и Христос Своим воскресением открыл врата Царства Небесного, вечного блаженства для тех, кто верил в Него и жил праведно. Наша земная жизнь – это приготовление к будущей жизни, а это приготовление завершается смертью. Человекам положено однажды умереть, а потом суд (Евр. IX, 27). Тогда человек оставляет все свои земные попечения; тело его распадается, чтобы вновь восстать при Общем Воскресении.

Но душа его продолжает жить, не прекращая своего существования ни на одно мгновение. Многими явлениями мертвых нам дано было знать частично, что случается с душой, когда она покидает тело. Когда прекращается видение телесными очами, начинается видение духовное.

Обращаясь в письме к своей умирающей сестре, епископ Феофан Затворник пишет: «Ведь ты не умрешь. Тело твое умрет, а ты перейдешь в другой мир, живая, себя помнящая и весь окружающий мир узнающая» («Душеполезное чтение», август 1894).

После смерти душа жива, и чувства ее обострены, а не ослаблены. Св. Амвросий Медиоланский учит: «Поскольку душа продолжает жить после смерти, остается добро, которое не теряется со смертью, но возрастает. Душа не удерживается никакими препятствиями, ставимыми смертью, но более деятельна, потому что действует в своей собственной сфере без всякой связи с телом, которое ей, скорее, бремя, чем польза» (св. Амвросий «Смерть как благо»).

Подробнее…