Когда мы говорим о нравственности, принято различать три понятия «этику», «мораль» и «нравственность». Для примера приведем рассуждения на эту тему В.С. Библера.
Он считает, что мораль и нравственность есть две сферы человеческой этики в реальном их сопряжении. «В предлагаемом сопряжении, – пишет В.С. Библер, – я понимаю мораль как устоявшуюся в нормах и предписаниях (как надо себя вести чтобы жить достойно…) форму нравственности. Моральные догматы отцеживаются, уплотняются, обезличиваются в веках, утрачивают историческое напряжение, культурную изначальность, единственность. Внутренняя освещенность вытесняется свыше нисходящей освященностью.
В автоматизме повседневной жизни такие закрепленные извне (кодексы морали) и изнутри (императивы добра) моральные предписания, неукротимо шепчущие мне, в чем состоит единственно правильное поведение, абсолютно необходимы. Но в трагедийные моменты нашей жизни такие нормы отказывают, обнаруживая свою вненравственную закраину.
На мой взгляд, нравственность воплощается не в моральные нормы, но в трагедийные перипетии свободного личного поступка. Эти перипетии формируют коренные Образы личности – образы культуры различных исторических эпох…. Нравственность есть (это и «настоящее время» и «логическое определение») всеобщее сопряжение, диалог ключевых исторических нравственных средоточий!» [Этич.мысль, с. 374].
1) У многих в обычае во всяких разговорах о низких вещах и почти ко всякому слову приговаривать: «Ей Богу!» Или: «На то Бог!» Или: «На то Христос!» Или: «Свидетель Бог!» Или: «Видит Бог!» — и прочее. Страшное и с глубоким смирением самими Ангелами почитаемое имя — Бог, при воспоминании о Нем трепетать и голову с сердцем преклонять должно! Но бесстрашное сердце того не понимает, и языком злым, как низкой (что и говорить страшно) вещи, касается. Монарха земного, человека, имя почитается его подданными, как и должно, и с почтением в нужных случаях поминается; а имя Божие, великое и превознесенное, от христиан и такого почтения не имеет! Странное и жалости достойное дело! Так сатана ослепляет бедного человека!
Верной жене не нужно быть ни мечтой поэта, ни красивой картинкой, ни эфемерным созданием, до которого страшно дотронуться, а нужно быть здоровой, сильной, практичной, трудолюбивой женщиной, способной выполнять семейные обязанности, и отмеченной все-таки той красотой, которую дает душе высокая и благородная цель.
Но праведник не изнемогает! Не находя утешения в настоящем, он обращается к прошедшему; приводит себе на память многоразличные события, с ним случившиеся; проходит мыслию все возрасты своей жизни; восходит к ее началу; ищет Господа» от него удалившегося, по всем следам бытия своего.
Ученики святого Иоанна Крестителя тайно взяли его тело и ночью погребли (Мф.14:12;Мк.6:29) в Севастии, городе самарийском. Главу же святого Предтечи Иродиада глубоко закопала в своем дворце в тайном бесчестном месте. Лишь только жена Иродова приставника Хузы по имени Иоанна, о коей упоминает святой евангелист Лука (Лк.8:3), знала то место.